«Ричард Хелл. Погнали»: 19 цитат

Ниже 19 цитат из книги «Ричард Хелл. Погнали»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Жизнь — растянутый во времени несчастный случай со смертельным исходом.

   Жизнь — растянутый во времени несчастный случай со смертельным исходом.
2. «

   Хорошо уезжать, Всегда любил уезжать. Чувствуешь себя таким значимым… и в то же время как бы и незнакомым. В смысле, когда ты откуда-нибудь уезжаешь, ты автоматически становишься легендой на том отрезке своего прошлого, который завершается с твоим отъездом, потому что тебя настоящего здесь уже больше не будет, и ты не сможешь ничего испортить; а там, куда ты приедешь, ты пока сам для себя загадка — ты можешь стать, кем захочешь.

   Хорошо уезжать, Всегда любил уезжать. Чувствуешь себя таким значимым… и в то же время как бы и незнакомым. В смысле, когда ты откуда-нибудь уезжаешь, ты автоматически становишься легендой на том отрезке своего прошлого, который завершается с твоим отъездом, потому что тебя настоящего здесь уже больше не будет, и ты не сможешь ничего испортить; а там, куда ты приедешь, ты пока сам для себя загадка — ты можешь стать, кем захочешь.
3. «

   Мне нравится это ощущение пустоты. Ощущение, что я — это зеркало, отражающее облака. Я плыву вместе с ними по небу. Рассудок не вмешивается, молчит. Почему он обязательно должен вмешиваться?! Да, мы — тина и грязь. Но мы — грязь, которая разговаривает. Говорящая грязь. Вначале было Слово, и выхода нет. И пути назад тоже нет, потому что мы слишком далеко зашли, и все, что осталось, это язык (речь) и «смерть».

   Мне нравится это ощущение пустоты. Ощущение, что я — это зеркало, отражающее облака. Я плыву вместе с ними по небу. Рассудок не вмешивается, молчит. Почему он обязательно должен вмешиваться?! Да, мы — тина и грязь. Но мы — грязь, которая разговаривает. Говорящая грязь. Вначале было Слово, и выхода нет. И пути назад тоже нет, потому что мы слишком далеко зашли, и все, что осталось, это язык (речь) и «смерть».
4. «

   Старики и старушки со своими собачками — такие нелепые. Как человек вообще может позволить себе состариться и спокойно расхаживать по этому злобному театру военных действий с какой-то блохастой собачкой на поводке? Ладно, они для меня — лишь обои. Но в этой жизни пора уже сделать капитальный ремонт.

   Старики и старушки со своими собачками — такие нелепые. Как человек вообще может позволить себе состариться и спокойно расхаживать по этому злобному театру военных действий с какой-то блохастой собачкой на поводке? Ладно, они для меня — лишь обои. Но в этой жизни пора уже сделать капитальный ремонт.
5. «

   Совершенных людей не бывает. Мы созданы несовершенными.

   Совершенных людей не бывает. Мы созданы несовершенными.
6. «

   Я даже подумываю о том, что бы вколоть себе дозу попозже, а сейчас — встать и выйти на улицу, встретить рассвет. Хотя хрен с ним с рассветом, — у меня свой рассвет, расфасованный по бумажным пакетикам.

   Я даже подумываю о том, что бы вколоть себе дозу попозже, а сейчас — встать и выйти на улицу, встретить рассвет. Хотя хрен с ним с рассветом, — у меня свой рассвет, расфасованный по бумажным пакетикам.
7. «

   Но теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. ... Чем больше линий мы чертим на лике Земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавтров появится еще один шанс.

   Но теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. ... Чем больше линий мы чертим на лике Земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавтров появится еще один шанс.
8. «

   ...теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. Уже очень скоро человечество поймет, что все чаяния и попытки познать и переделать вселенную и понять свое предназначение, все стремление к полной самореализации, вся безудержная тяга к знанию, красоте и гармонии — стремление к богатству и мировому господству — это все лишь мазки на автопортрете, и надо сказать, что лицо на портрете выходит не самым приглядным: жестокое, самодовольное и безобразное. Чем больше линий мы чертим на лике земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавров появится еще один шанс.

   ...теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. Уже очень скоро человечество поймет, что все чаяния и попытки познать и переделать вселенную и понять свое предназначение, все стремление к полной самореализации, вся безудержная тяга к знанию, красоте и гармонии — стремление к богатству и мировому господству — это все лишь мазки на автопортрете, и надо сказать, что лицо на портрете выходит не самым приглядным: жестокое, самодовольное и безобразное. Чем больше линий мы чертим на лике земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавров появится еще один шанс.
9. «

   1980-й. Рассвет. Открываю глаза. Ой... я опять проснулся. От постели ужасно воняет, но это запах дома. Запах убежища. Раздражает другое: простыни как будто крошатся и распадаются, и крошки царапают кожу. И вот оно, солнце. Строго по расписанию. Пустой и самодовольный свет бьет в глаза. Такой уродливый. Как надзиратель в тюряге. Он меня бесит. И утомляет. Снова такая усталость — опять.

   1980-й. Рассвет. Открываю глаза. Ой... я опять проснулся. От постели ужасно воняет, но это запах дома. Запах убежища. Раздражает другое: простыни как будто крошатся и распадаются, и крошки царапают кожу. И вот оно, солнце. Строго по расписанию. Пустой и самодовольный свет бьет в глаза. Такой уродливый. Как надзиратель в тюряге. Он меня бесит. И утомляет. Снова такая усталость — опять.
10. «

    Есть у меня одна бредовая фантазия: а что если затеять какой-нибудь марш в защиту гордости и достоинства джанки. Это будет грандиозное зрелище. Сотни, тысячи нарков маршируют по улицам, с плакатами типа «Господь бог и сам торчит, не приведи Господи» или «Табак и спиртное = бодун и смерть; опиум и героин = феерический секс».

    Есть у меня одна бредовая фантазия: а что если затеять какой-нибудь марш в защиту гордости и достоинства джанки. Это будет грандиозное зрелище. Сотни, тысячи нарков маршируют по улицам, с плакатами типа «Господь бог и сам торчит, не приведи Господи» или «Табак и спиртное = бодун и смерть; опиум и героин = феерический секс».
11. «

    Иду сквозь изморозь, словно лев. Скоро на свете уже не останется львов. Скоро они все вымрут. Но я готов умереть, если так нужно, чтобы быть львом.

    Иду сквозь изморозь, словно лев. Скоро на свете уже не останется львов. Скоро они все вымрут. Но я готов умереть, если так нужно, чтобы быть львом.
12. «

    Знаешь, древние греки... ты никогда не задумывалась, почему они все такие философы? Может быть, потому, что они и придумали это слово. Но мне кажется, что они видели мир во всей целостности, а не в частностях. Наверное, из-за того, что у них были боги. А у нас нет богов. У нас всего-навсего кинозвезды. Понимаешь, их боги — они были как люди, а мы деградировали настолько, что относимся к людям как к богам.

    Знаешь, древние греки... ты никогда не задумывалась, почему они все такие философы? Может быть, потому, что они и придумали это слово. Но мне кажется, что они видели мир во всей целостности, а не в частностях. Наверное, из-за того, что у них были боги. А у нас нет богов. У нас всего-навсего кинозвезды. Понимаешь, их боги — они были как люди, а мы деградировали настолько, что относимся к людям как к богам.
13. «

    Еще один длинный день, когда каждый миг кажется бесконечным, но не успеешь и глазом моргнуть, как уже поздний вечер, и наоборот — секунды летят, как безумные, а день тянется, тянется и никак не кончается.

    Еще один длинный день, когда каждый миг кажется бесконечным, но не успеешь и глазом моргнуть, как уже поздний вечер, и наоборот — секунды летят, как безумные, а день тянется, тянется и никак не кончается.
14. «

    Считается только то, что ты делаешь. А говорить можно все, что угодно.

    Считается только то, что ты делаешь. А говорить можно все, что угодно.
15. «

    Единственное сражение, ради которого стоит жить — это сражение с непобедимым противником, когда человек бьется с ангелами. Сам по себе мир не меняется, меняемся мы — и только так изменяется мир

    Единственное сражение, ради которого стоит жить — это сражение с непобедимым противником, когда человек бьется с ангелами. Сам по себе мир не меняется, меняемся мы — и только так изменяется мир
16. «

    Страдания и несправедливость. Самое верное средство от жалости к себе. В смысле, что все может быть ещё хуже.

    Страдания и несправедливость. Самое верное средство от жалости к себе. В смысле, что все может быть ещё хуже.
17. «

    Жить, сознавая, какой ты мудак — это само по себе неприятно, но жить, сознавая, какой ты мудак, и при этом еще понимать, что сие прискорбное обстоятельство, в сущности, никого не волнует — это совсем уже грустно.

    Жить, сознавая, какой ты мудак — это само по себе неприятно, но жить, сознавая, какой ты мудак, и при этом еще понимать, что сие прискорбное обстоятельство, в сущности, никого не волнует — это совсем уже грустно.
18. «

    Знание — оно как деньги: не важно, много их у тебя или мало, ты все равно остаешься собой и стоишь так же близко к краю, как и в самом начале. Тебе всегда всего мало, если ты не довольствуешься тем, что есть, и тебе надо еще, тебе всегда будет хотеться еще, не важно, сколько ты наберешь. Но с собой тебе этого не унести. Когда ты умрешь. А ты уже умираешь — сейчас. Ты умираешь сейчас. И больше, чем ты уже знаешь, тебе не узнать.

    Знание — оно как деньги: не важно, много их у тебя или мало, ты все равно остаешься собой и стоишь так же близко к краю, как и в самом начале. Тебе всегда всего мало, если ты не довольствуешься тем, что есть, и тебе надо еще, тебе всегда будет хотеться еще, не важно, сколько ты наберешь. Но с собой тебе этого не унести. Когда ты умрешь. А ты уже умираешь — сейчас. Ты умираешь сейчас. И больше, чем ты уже знаешь, тебе не узнать.
19. «

    Думать — вообще занимательно. Это как хобби, которое поглощает тебя целиком, но тут надо уметь себя сдерживать, иначе ты очень рискуешь до смерти всем надоесть и пропустить самое интересное.

    Думать — вообще занимательно. Это как хобби, которое поглощает тебя целиком, но тут надо уметь себя сдерживать, иначе ты очень рискуешь до смерти всем надоесть и пропустить самое интересное.