190 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств», которые стоит перечитать

Собрали 190 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Есть люди, жалующиеся на отсутствие идеалов у молодежи, но в момент, когда им надо действовать, поступающие совершенно автоматически в точности так же, как человек, который из самого здорового недоверия к идее, подкрепляет ее мягкую силу дубинкой.

   Есть люди, жалующиеся на отсутствие идеалов у молодежи, но в момент, когда им надо действовать, поступающие совершенно автоматически в точности так же, как человек, который из самого здорового недоверия к идее, подкрепляет ее мягкую силу дубинкой.
2. «

   Примененный к нему полицией способ измерения и описания воодушевил его, как любовное стихотворение, сочиненное сатаной. Замечательнее всего тут было то, что полиция может не только расчленить человека так, что от него ничего не останется, но что из этих ничтожных составных частей она безошибочно собирает его и по ним узнает.

   Примененный к нему полицией способ измерения и описания воодушевил его, как любовное стихотворение, сочиненное сатаной. Замечательнее всего тут было то, что полиция может не только расчленить человека так, что от него ничего не останется, но что из этих ничтожных составных частей она безошибочно собирает его и по ним узнает.
3. «

   Эмоции столь же важны, как государственное право, а предписания не выражают истинную серьезность жизни.

   Эмоции столь же важны, как государственное право, а предписания не выражают истинную серьезность жизни.
4. «

   В жизни всегда все выходит иначе, чем ты представлял себе, главное — это хитро и упорно приноравливаться к ее строптивости.

   В жизни всегда все выходит иначе, чем ты представлял себе, главное — это хитро и упорно приноравливаться к ее строптивости.

   — Арнгейм · книга
5. «

   У человека, поглощенного профессией, никогда не бывает времени следить за своей женой.

   У человека, поглощенного профессией, никогда не бывает времени следить за своей женой.

   — Туцци · книга
6. «

   К вещам, которые с тобой случаются или которые ты делаешь, можно относиться более общно или более лично. Какой-нибудь удар можно воспринять не только как боль, но и как обиду, отчего он невыносимо усиливается, но можно посмотреть на него и со спортивной точки зрения, как на препятствие, которого не нужно страшиться и от которого нельзя приходить в слепую ярость, тогда нередко его вообще не замечаешь.

   К вещам, которые с тобой случаются или которые ты делаешь, можно относиться более общно или более лично. Какой-нибудь удар можно воспринять не только как боль, но и как обиду, отчего он невыносимо усиливается, но можно посмотреть на него и со спортивной точки зрения, как на препятствие, которого не нужно страшиться и от которого нельзя приходить в слепую ярость, тогда нередко его вообще не замечаешь.
7. «

   У каждого человека должна быть своя собственная мораль. Нельзя же указать человеку, кого ему любить — кошек или собак!

   У каждого человека должна быть своя собственная мораль. Нельзя же указать человеку, кого ему любить — кошек или собак!

   — генерал Штумм фон Бордвер · книга
8. «

   ... красота и доброта людей идут от того, во что они верят, а не от того, что они знают.

   ... красота и доброта людей идут от того, во что они верят, а не от того, что они знают.
9. «

   «Почему же мы не реалисты?» — спросил себя Ульрих. Они оба не были реалистами, ни он, ни она, в этом их мысли и действия давно уже не оставляли сомнений, но нигилистами и активистами они были, и порою одним, порою другим, как уж складывалось.

   «Почему же мы не реалисты?» — спросил себя Ульрих. Они оба не были реалистами, ни он, ни она, в этом их мысли и действия давно уже не оставляли сомнений, но нигилистами и активистами они были, и порою одним, порою другим, как уж складывалось.
10. «

    Он воспользовался техникой вообще-то не жалуемого им как образец Бисмарка — выражать истинные намерения устами газетных писак, чтобы иметь возможность в зависимости от обстановки признать эти свои намерения или отречься от них.

    Он воспользовался техникой вообще-то не жалуемого им как образец Бисмарка — выражать истинные намерения устами газетных писак, чтобы иметь возможность в зависимости от обстановки признать эти свои намерения или отречься от них.
11. «

    В неправильно устроенном мире я не волен поступать так, как то мне кажется правильным.

    В неправильно устроенном мире я не волен поступать так, как то мне кажется правильным.

    — Ульрих · книга
12. «

    Что он умел говорить с крупными промышленниками о промышленности, а с банкирами об экономике, это было понятно, но он был в состоянии столь же свободно болтать о молекулярной физике, мистике или о стендовой стрельбе.

    Что он умел говорить с крупными промышленниками о промышленности, а с банкирами об экономике, это было понятно, но он был в состоянии столь же свободно болтать о молекулярной физике, мистике или о стендовой стрельбе.
13. «

    Человека нужно стеснить в его возможностях, планах и чувствах всяческими предрассудками, традициями, трудностями и ограничениями, как безумца смирительной рубашкой.

    Человека нужно стеснить в его возможностях, планах и чувствах всяческими предрассудками, традициями, трудностями и ограничениями, как безумца смирительной рубашкой.
14. «

    В эпохи, внешне благополучные, но внутренне переживающие тот спад, который происходит, вероятно, во всяком деле, а потому и в духовном развитии, если на него не направляют особых усилий и не дают ему новых идей.

    В эпохи, внешне благополучные, но внутренне переживающие тот спад, который происходит, вероятно, во всяком деле, а потому и в духовном развитии, если на него не направляют особых усилий и не дают ему новых идей.

    — Вальтер · книга
15. «

    Боже, каким он был ослом! Каким, в сущности, множеством разных ослов!

    Боже, каким он был ослом! Каким, в сущности, множеством разных ослов!
16. «

    Может быть, как раз обыватель-то и предчувствует начало огромного нового, коллективного, муравьиного героизма? Его назовут рационализированным героизмом и сочтут куда как прекрасным.

    Может быть, как раз обыватель-то и предчувствует начало огромного нового, коллективного, муравьиного героизма? Его назовут рационализированным героизмом и сочтут куда как прекрасным.
17. «

    Жизнь его шла под знаком этического долга не быть равнодушным зрителем, а «подавать сверху руку помощи» процессу развития.

    Жизнь его шла под знаком этического долга не быть равнодушным зрителем, а «подавать сверху руку помощи» процессу развития.
18. «

    Социальной навязчивой идеей давно уже стало подобие сверхамериканского города, где все спешат или стоят на месте с секундомером в руках. Воздух и земля образуют муравьиную постройку, пронизанную этажами транспортных магистралей. Надземные поезда, наземные поезда, подземные поезда, люди, пересылаемые, как почта, по трубам, цепи автомобилей мчатся горизонтально, скоростные лифты вертикально перекачивают человеческую массу с одного уровня движения на другой.

    Социальной навязчивой идеей давно уже стало подобие сверхамериканского города, где все спешат или стоят на месте с секундомером в руках. Воздух и земля образуют муравьиную постройку, пронизанную этажами транспортных магистралей. Надземные поезда, наземные поезда, подземные поезда, люди, пересылаемые, как почта, по трубам, цепи автомобилей мчатся горизонтально, скоростные лифты вертикально перекачивают человеческую массу с одного уровня движения на другой.
19. «

    Деловая жизнь стала сегодня бездушной.

    Деловая жизнь стала сегодня бездушной.

    — Диотима · книга
20. «

    Единственное, что знала Диотима о банковском деле, было то, что даже средние служащие банков ездили в командировки в первом классе, тогда как ей всегда приходилось довольствоваться вторым, если она путешествовала не в обществе своего мужа, и на этом строилось ее представление о роскоши, окружающей высших владык такого предприятия.

    Единственное, что знала Диотима о банковском деле, было то, что даже средние служащие банков ездили в командировки в первом классе, тогда как ей всегда приходилось довольствоваться вторым, если она путешествовала не в обществе своего мужа, и на этом строилось ее представление о роскоши, окружающей высших владык такого предприятия.