«Роберт Музиль. Человек без свойств»: 254 цитаты

Собрали 254 цитаты из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Если и предположить, что деньгам свойственно притязать на господство, открытым оставался вопрос о том, как правильно употребить вожделенную власть. Арнгейм стал видеть в царственном коммерсанте синтез революционности и постоянства, силы и буржуазной цивилизованности, разумного риска и убежденного знания, но главное — символический образ рождающейся демократии.

   Если и предположить, что деньгам свойственно притязать на господство, открытым оставался вопрос о том, как правильно употребить вожделенную власть. Арнгейм стал видеть в царственном коммерсанте синтез революционности и постоянства, силы и буржуазной цивилизованности, разумного риска и убежденного знания, но главное — символический образ рождающейся демократии.
2. «

   Все, что ни думаешь, есть либо симпатия, либо антипатия.

   Все, что ни думаешь, есть либо симпатия, либо антипатия.

   — Ульрих · книга
3. «

   Можно завоевывать и терять целые царства, а душа не пошевелится, и можешь ничего не делать, чтобы достичь своей судьбы, а она порой растет из глубины твоего естества, тихо и ежедневно, как песня сфер.

   Можно завоевывать и терять целые царства, а душа не пошевелится, и можешь ничего не делать, чтобы достичь своей судьбы, а она порой растет из глубины твоего естества, тихо и ежедневно, как песня сфер.

   — Диотима · книга
4. «

   Всякая игра сил стремится со временем к средней ценности и среднему состоянию, к равновесию и стабилизации.

   Всякая игра сил стремится со временем к средней ценности и среднему состоянию, к равновесию и стабилизации.

   — Ульрих · книга
5. «

   В жизни всегда все выходит иначе, чем ты представлял себе, главное — это хитро и упорно приноравливаться к ее строптивости.

   В жизни всегда все выходит иначе, чем ты представлял себе, главное — это хитро и упорно приноравливаться к ее строптивости.

   — Арнгейм · книга
6. «

   По улице стелился фиолетовый бензиновый туман. Солнце светило, и люди двигались энергично. Была асфальтовая весна, был один из тех не относящихся ни к одному времени года весенних дней осени, какие выколдовывают города.

   По улице стелился фиолетовый бензиновый туман. Солнце светило, и люди двигались энергично. Была асфальтовая весна, был один из тех не относящихся ни к одному времени года весенних дней осени, какие выколдовывают города.
7. «

   Любят кого-то вопреки всему или, если угодно, ни из-за чего, а это значит, что либо все фантазия, либо эта фантазия — единое целое, подобно тому, как целостен мир, где и воробей не упадет с крыши так, чтобы этого не заметил Всеведущий.

   Любят кого-то вопреки всему или, если угодно, ни из-за чего, а это значит, что либо все фантазия, либо эта фантазия — единое целое, подобно тому, как целостен мир, где и воробей не упадет с крыши так, чтобы этого не заметил Всеведущий.

   — Ульрих · книга
8. «

   Социальной навязчивой идеей давно уже стало подобие сверхамериканского города, где все спешат или стоят на месте с секундомером в руках. Воздух и земля образуют муравьиную постройку, пронизанную этажами транспортных магистралей. Надземные поезда, наземные поезда, подземные поезда, люди, пересылаемые, как почта, по трубам, цепи автомобилей мчатся горизонтально, скоростные лифты вертикально перекачивают человеческую массу с одного уровня движения на другой.

   Социальной навязчивой идеей давно уже стало подобие сверхамериканского города, где все спешат или стоят на месте с секундомером в руках. Воздух и земля образуют муравьиную постройку, пронизанную этажами транспортных магистралей. Надземные поезда, наземные поезда, подземные поезда, люди, пересылаемые, как почта, по трубам, цепи автомобилей мчатся горизонтально, скоростные лифты вертикально перекачивают человеческую массу с одного уровня движения на другой.
9. «

   Они явно принадлежали к привилегированному слою общества, были аристократичны в одежде, осанке и манере говорить друг с другом, носили на белье свои со значением вышитые инициалы и точно также, то есть не напоказ, а в тонком нижнем белье своего сознания, знали, кто они такие и что в имперской столице они на месте.

   Они явно принадлежали к привилегированному слою общества, были аристократичны в одежде, осанке и манере говорить друг с другом, носили на белье свои со значением вышитые инициалы и точно также, то есть не напоказ, а в тонком нижнем белье своего сознания, знали, кто они такие и что в имперской столице они на месте.
10. «

    Великие события всегда выражают общую ситуацию.

    Великие события всегда выражают общую ситуацию.

    — Арнгейм · книга
11. «

    С любовью соединяют почти столько же вещей, сколько есть видов стремлений и оборотов речи. Но в чем различие и в чем общность любовей? Может быть, полезно вспомнить слово «вилка». Есть вилка для еды, навозные вилы, развилка дорог, вилка при стрельбе, вилка в шахматах и другие вилки; и у всех у них есть один существенный признак — «вилкообразность». Не так ли обстоит дело с разными обликами любви, нет ли тут, соответственно вилкообразности вилок, какого-то главного признака, чего-то любовного, любверодящего или любвеобразного во всех случаях.

    С любовью соединяют почти столько же вещей, сколько есть видов стремлений и оборотов речи. Но в чем различие и в чем общность любовей? Может быть, полезно вспомнить слово «вилка». Есть вилка для еды, навозные вилы, развилка дорог, вилка при стрельбе, вилка в шахматах и другие вилки; и у всех у них есть один существенный признак — «вилкообразность». Не так ли обстоит дело с разными обликами любви, нет ли тут, соответственно вилкообразности вилок, какого-то главного признака, чего-то любовного, любверодящего или любвеобразного во всех случаях.

    — Ульрих · книга
12. «

    Все, что он видел, заставляло его задумываться, а слишком много думать он в то же время как-то побаивался.

    Все, что он видел, заставляло его задумываться, а слишком много думать он в то же время как-то побаивался.
13. «

    Его политические взгляды отличались чрезвычайной твердостью и той свойственной широким натурам свободой, которая возможна лишь при полном отсутствии сомнений.

    Его политические взгляды отличались чрезвычайной твердостью и той свойственной широким натурам свободой, которая возможна лишь при полном отсутствии сомнений.
14. «

    Без духовности нет подлинной человеческой жизни, но при слишком большой духовности ее тоже нет. На этом убеждении целиком основана наша культура. Она строго следит за тем, чтобы выделялись средства на учебные и исследовательские учреждения, но не слишком большие средства, а такие, которые находятся в подобающе низкой пропорции к ее расходам на развлечения, автомобили и оружие.

    Без духовности нет подлинной человеческой жизни, но при слишком большой духовности ее тоже нет. На этом убеждении целиком основана наша культура. Она строго следит за тем, чтобы выделялись средства на учебные и исследовательские учреждения, но не слишком большие средства, а такие, которые находятся в подобающе низкой пропорции к ее расходам на развлечения, автомобили и оружие.
15. «

    На свете есть много вещей, которые порознь означают для человека нечто совсем другое, чем вместе; вода, например, в слишком больших количествах доставляет меньшее удовольствие, — ровно на разницу между утолением жажды и утопанием, — чем то, которое она доставляет в количествах малых, и сходно обстоит дело с ядами, развлечениями, досугом, фортепьянной игрой, идеалами, да и вообще, наверное, со всем на свете.

    На свете есть много вещей, которые порознь означают для человека нечто совсем другое, чем вместе; вода, например, в слишком больших количествах доставляет меньшее удовольствие, — ровно на разницу между утолением жажды и утопанием, — чем то, которое она доставляет в количествах малых, и сходно обстоит дело с ядами, развлечениями, досугом, фортепьянной игрой, идеалами, да и вообще, наверное, со всем на свете.

    — Ульрих · книга
16. «

    Нынешнему веку даровано некое количество идей и к каждой идее, по особой милости судьбы, сразу и ее антиидея, так что индивидуализм и коллективизм, национализм и интернационализм, империализм и пацифизм, рационализм и суеверие чувствуют себя в нем одинаково хорошо. Это уже кажется столь же естественным, как то, что существует день и ночь, жар и холод, любовь и ненависть.

    Нынешнему веку даровано некое количество идей и к каждой идее, по особой милости судьбы, сразу и ее антиидея, так что индивидуализм и коллективизм, национализм и интернационализм, империализм и пацифизм, рационализм и суеверие чувствуют себя в нем одинаково хорошо. Это уже кажется столь же естественным, как то, что существует день и ночь, жар и холод, любовь и ненависть.

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
17. «

    Легко, должно быть, испытывать героические чувства, если от природы ты нечувствителен, и мыслить километрами, если понятия не имеешь, какие миры таит в себе любой миллиметр.

    Легко, должно быть, испытывать героические чувства, если от природы ты нечувствителен, и мыслить километрами, если понятия не имеешь, какие миры таит в себе любой миллиметр.

    — Вальтер · книга
18. «

    Какой невозможной кажется поза слова «обладать», если отнести ее к любяшим? Но разве есть что-то более изящное в желании «обладать» принципами? Или уважением своих детей? Мыслями? Самим собой?

    Какой невозможной кажется поза слова «обладать», если отнести ее к любяшим? Но разве есть что-то более изящное в желании «обладать» принципами? Или уважением своих детей? Мыслями? Самим собой?

    — Ульрих · книга
19. «

    Воспитанный в религиозном и феодальном духе, надежно застрахованный от всякого прекословия при общении с недворянами, довольно начитанный, но пожизненно неспособный найти в книге ничего, кроме совпадений со своими собственными принципами или ошибочного отступления от них.

    Воспитанный в религиозном и феодальном духе, надежно застрахованный от всякого прекословия при общении с недворянами, довольно начитанный, но пожизненно неспособный найти в книге ничего, кроме совпадений со своими собственными принципами или ошибочного отступления от них.
20. «

    Человек настолько полон почтительности, что в нем уже не остается места ему самому.

    Человек настолько полон почтительности, что в нем уже не остается места ему самому.