375 лучших цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств»

Собрали 375 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Количество эффекта и эффект количества, как новый, предельно ясный предмет почитания, боролись еще с устаревающим и слепым аристократическим почтением к великому качеству.

   Количество эффекта и эффект количества, как новый, предельно ясный предмет почитания, боролись еще с устаревающим и слепым аристократическим почтением к великому качеству.
2. «

   Человека нужно стеснить в его возможностях, планах и чувствах всяческими предрассудками, традициями, трудностями и ограничениями, как безумца смирительной рубашкой.

   Человека нужно стеснить в его возможностях, планах и чувствах всяческими предрассудками, традициями, трудностями и ограничениями, как безумца смирительной рубашкой.
3. «

   Поразмысли-ка хоть раз исторически: как могут непосредственные участники того или иного события заранее знать, будет ли оно великим? Они разве могут только воображать, что оно великое.

   Поразмысли-ка хоть раз исторически: как могут непосредственные участники того или иного события заранее знать, будет ли оно великим? Они разве могут только воображать, что оно великое.

   — генерал Штумм фон Бордвер · книга
4. «

   Мир потрясало тогда многое, и тот, кто к концу тысяча девятьсот тринадцатого года был хорошо информирован, видел перед собой клокочущий вулкан, хотя внушаемое мирным трудом убеждение, что этот вулкан никогда не извергнет лавы, царило везде.

   Мир потрясало тогда многое, и тот, кто к концу тысяча девятьсот тринадцатого года был хорошо информирован, видел перед собой клокочущий вулкан, хотя внушаемое мирным трудом убеждение, что этот вулкан никогда не извергнет лавы, царило везде.
5. «

   Государство откровенно держится принципа, что можно грабить, убивать и обманывать, лишь бы из этого возникали мощь, цивилизация и блеск.

   Государство откровенно держится принципа, что можно грабить, убивать и обманывать, лишь бы из этого возникали мощь, цивилизация и блеск.

   — Ульрих · книга
6. «

   В борьбе за жизнь нет места философическим сантиментам, а есть лишь желание погубить противника самым коротким и самым реалистичным путем, тут позитивист каждый, и в торговле тоже никакая ни добродетель давать себя обманывать, вместо того, чтобы смотреть фактам в лицо, а прибыль означает в конечном счете психологическую и вытекающую из обстоятельств победу над партнером.

   В борьбе за жизнь нет места философическим сантиментам, а есть лишь желание погубить противника самым коротким и самым реалистичным путем, тут позитивист каждый, и в торговле тоже никакая ни добродетель давать себя обманывать, вместо того, чтобы смотреть фактам в лицо, а прибыль означает в конечном счете психологическую и вытекающую из обстоятельств победу над партнером.
7. «

   У всех людей, уничтожающих достижения предшествующего хорошего периода, есть чувство, будто они их улучшают.

   У всех людей, уничтожающих достижения предшествующего хорошего периода, есть чувство, будто они их улучшают.
8. «

   Будучи наследником своего отца, он уже родился как событие, и не могло быть сомнения в актуальности того, что он говорил.

   Будучи наследником своего отца, он уже родился как событие, и не могло быть сомнения в актуальности того, что он говорил.
9. «

   Тот, кто играет со своими современниками в карты, кто с ними торгует, спорит и делит удовольствия, тот может при случае и приказать стрелять в них.

   Тот, кто играет со своими современниками в карты, кто с ними торгует, спорит и делит удовольствия, тот может при случае и приказать стрелять в них.

   — Ульрих · книга
10. «

    У каждого человека должна быть своя собственная мораль. Нельзя же указать человеку, кого ему любить — кошек или собак!

    У каждого человека должна быть своя собственная мораль. Нельзя же указать человеку, кого ему любить — кошек или собак!

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
11. «

    Нельзя злиться на собственное время без ущерба для себя самого.

    Нельзя злиться на собственное время без ущерба для себя самого.

    — Ульрих · книга
12. «

    Мировая история пишется раньше, чем она происходит. Она сперва всегда предстает этакой болтовней.

    Мировая история пишется раньше, чем она происходит. Она сперва всегда предстает этакой болтовней.

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
13. «

    Когда пускаешь в ход логику, так что каждая мысль сама вытекает из предыдущей, то потом и сам не знаешь, чем все это кончится.

    Когда пускаешь в ход логику, так что каждая мысль сама вытекает из предыдущей, то потом и сам не знаешь, чем все это кончится.

    — Граф Лейнсдорф · книга
14. «

    Благодаря прилежанию, надежности и добросовестности хозяина это агенство, поставлявшее газетам мелкую информацию полицейского характера, не только снискало признательность газет и полиции, но вскоре было замечено и другими высокими властями, каковые стали снабжать его материалами для распространения желательной информации, ответственность за которую они сами не хотели нести.

    Благодаря прилежанию, надежности и добросовестности хозяина это агенство, поставлявшее газетам мелкую информацию полицейского характера, не только снискало признательность газет и полиции, но вскоре было замечено и другими высокими властями, каковые стали снабжать его материалами для распространения желательной информации, ответственность за которую они сами не хотели нести.
15. «

    Агата напомнила ему своими словами о знаменитом, но за две тысячи лет так и невыполненном требовании философии, чтобы управление миром было доверено академии мудрейших.

    Агата напомнила ему своими словами о знаменитом, но за две тысячи лет так и невыполненном требовании философии, чтобы управление миром было доверено академии мудрейших.
16. «

    Закон мировой истории не что иное, как государственный принцип старой Какании — «тянуть дальше ту же волынку». Какания была необычайно умным государством.

    Закон мировой истории не что иное, как государственный принцип старой Какании — «тянуть дальше ту же волынку». Какания была необычайно умным государством.

    — Ульрих · книга
17. «

    Как все большие города, он состоял из разнобоя меняющихся, забегающих вперед, отстающих, сталкивающихся предметов и дел, из бездонных точек тишины между ними, из проторенных путей и бездорожья, из большого ритмического шума и из вечного разлада и сдвига всех ритмов и в целом походил на клокочущий кипяток в сосуде, состоящем из прочного материала зданий, законов, установлений и традиций.

    Как все большие города, он состоял из разнобоя меняющихся, забегающих вперед, отстающих, сталкивающихся предметов и дел, из бездонных точек тишины между ними, из проторенных путей и бездорожья, из большого ритмического шума и из вечного разлада и сдвига всех ритмов и в целом походил на клокочущий кипяток в сосуде, состоящем из прочного материала зданий, законов, установлений и традиций.
18. «

    Хотеть жить для другого — это не что иное, как банкротство эгоизма, который тут же по соседству открывает новую лавку, но на сей раз с компаньоном!

    Хотеть жить для другого — это не что иное, как банкротство эгоизма, который тут же по соседству открывает новую лавку, но на сей раз с компаньоном!

    — Ульрих · книга
19. «

    В обществе благовоспитанных людей предполагается, что на все есть свои причины, и считается дурным тоном с любопытством до них доискиваться.

    В обществе благовоспитанных людей предполагается, что на все есть свои причины, и считается дурным тоном с любопытством до них доискиваться.
20. «

    Это удивительный феномен, что одна половина ищет благо в будущем, а другая — в прошлом. Его сиятельство сказал бы, что настоящее ужасно.

    Это удивительный феномен, что одна половина ищет благо в будущем, а другая — в прошлом. Его сиятельство сказал бы, что настоящее ужасно.

    — Ульрих · книга