450 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» для поста в соцсетях

Собрали 450 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Кто сегодня берется осуществлять фундаментальные политические идеи, в том должно быть что-то от банкрота и преступника.

   Кто сегодня берется осуществлять фундаментальные политические идеи, в том должно быть что-то от банкрота и преступника.

   — Туцци · книга
2. «

   Любой человеческий нос непременно и сразу же чувствует тот нежный аромат независимости, привычки повелевать, привычки выбирать всюду самое лучшее, легкого презрения к миру и постоянного сознания неотъемленной от власти ответственности, который идет от большого и верного дохода.

   Любой человеческий нос непременно и сразу же чувствует тот нежный аромат независимости, привычки повелевать, привычки выбирать всюду самое лучшее, легкого презрения к миру и постоянного сознания неотъемленной от власти ответственности, который идет от большого и верного дохода.
3. «

   Он говорил с ним надменно, как то делают слабые и униженные люди, когда могут на ком-нибудь сорвать свое скверное настроение.

   Он говорил с ним надменно, как то делают слабые и униженные люди, когда могут на ком-нибудь сорвать свое скверное настроение.
4. «

   У нее был лишь один недостаток — что от одного только вида мужчины она возбуждалась в совершенно необычайной мере. Она вовсе не была сладострастна; она была чувственна, как другие люди страдают чем-нибудь другим, например, потливостью рук или тем, что легко меняют свои убеждения.

   У нее был лишь один недостаток — что от одного только вида мужчины она возбуждалась в совершенно необычайной мере. Она вовсе не была сладострастна; она была чувственна, как другие люди страдают чем-нибудь другим, например, потливостью рук или тем, что легко меняют свои убеждения.
5. «

   Он странным образом каждый раз думал о своем доходе; деньги дают независимость, но теперь его жалованье целиком уходило на нужды своей семьи и на самые необходимые сбережения.

   Он странным образом каждый раз думал о своем доходе; деньги дают независимость, но теперь его жалованье целиком уходило на нужды своей семьи и на самые необходимые сбережения.
6. «

   Не могу придумать ничего лучшего, чем быть самому таким, какими хочешь сделать детей.

   Не могу придумать ничего лучшего, чем быть самому таким, какими хочешь сделать детей.

   — Маттиас Клаудиус · книга
7. «

   По отношению к младшему своему другу Вальтер всегда испытывал тайную неловкость физически более слабого и менее предприимчивого, но одновременно видел в себе дух, а в нем лишь грубую волю.

   По отношению к младшему своему другу Вальтер всегда испытывал тайную неловкость физически более слабого и менее предприимчивого, но одновременно видел в себе дух, а в нем лишь грубую волю.
8. «

   Ульриху даже казалось, что если тут упразднят винтовки, а там королей и какой-нибудь большой или малый прогресс уменьшит глупость и зло, то в этом будет до отчаяния мало толку, ибо мера мерзостей и подлостей тотчас же восполнится новыми, словно одна нога мира всегда отскальзывает назад, как только другая выдвигается вперед.

   Ульриху даже казалось, что если тут упразднят винтовки, а там королей и какой-нибудь большой или малый прогресс уменьшит глупость и зло, то в этом будет до отчаяния мало толку, ибо мера мерзостей и подлостей тотчас же восполнится новыми, словно одна нога мира всегда отскальзывает назад, как только другая выдвигается вперед.
9. «

   Делай что хочешь, и ты найдешь два десятка оотличных идей, которые ЗА ЭТО, и, если пожелаешь, два десятка таких, которые ПРОТИВ ЭТОГО. Можно даже подумать, что дело тут обстоит также, кк с любовью, ненавистью и голодом.

   Делай что хочешь, и ты найдешь два десятка оотличных идей, которые ЗА ЭТО, и, если пожелаешь, два десятка таких, которые ПРОТИВ ЭТОГО. Можно даже подумать, что дело тут обстоит также, кк с любовью, ненавистью и голодом.

   — Ульрих · книга
10. «

    Улицы визжали от удовольствия и были не по сезону полны тепла, как летним днем.

    Улицы визжали от удовольствия и были не по сезону полны тепла, как летним днем.
11. «

    Даже благородная собака ищет себе место под обеденным столом, не смущаясь тем, что ее пинают ногами, вовсе не из собачьей подлости, а из привязанности и верности, а люди холодного расчета не добиваются и половины того успеха в жизни, что души правильно смешанные, способные действительно любить людей и условия, которые приносят им выгоду.

    Даже благородная собака ищет себе место под обеденным столом, не смущаясь тем, что ее пинают ногами, вовсе не из собачьей подлости, а из привязанности и верности, а люди холодного расчета не добиваются и половины того успеха в жизни, что души правильно смешанные, способные действительно любить людей и условия, которые приносят им выгоду.
12. «

    Логика предполагает повторяемость того, с чем мы сталкиваемся; ясно, что если бы события менялись каак в вихре, где ничто не возвращается, мы никогда не смогли бы сформулировать глубокое ооткрытие, что А равно А или что больше не есть меньше.

    Логика предполагает повторяемость того, с чем мы сталкиваемся; ясно, что если бы события менялись каак в вихре, где ничто не возвращается, мы никогда не смогли бы сформулировать глубокое ооткрытие, что А равно А или что больше не есть меньше.

    — Арнгейм · книга
13. «

    Я человек, а не ученый труд, противоречия во мне живут.

    Я человек, а не ученый труд, противоречия во мне живут.

    — К. Ф. Мейер · книга
14. «

    В пронизанном силовыми линиями коллективе любой путь ведет к хорошей цели, если слишком долго не мешкать и не размышлять. Цели поставлены вкоротке; но и жизнь коротка, от нее получаешь, стало быть, максимум достижимого, а больше человеку и не надо для счастья, ведь то, чего достигаешь, формирует душу, а то, чего хочешь, но не достигаешь, искривляет ее; для счастья совершенно неважно то, чего ты хочешь, а важно только, чтобы ты этого достиг.

    В пронизанном силовыми линиями коллективе любой путь ведет к хорошей цели, если слишком долго не мешкать и не размышлять. Цели поставлены вкоротке; но и жизнь коротка, от нее получаешь, стало быть, максимум достижимого, а больше человеку и не надо для счастья, ведь то, чего достигаешь, формирует душу, а то, чего хочешь, но не достигаешь, искривляет ее; для счастья совершенно неважно то, чего ты хочешь, а важно только, чтобы ты этого достиг.
15. «

    Получается более или менее прямо, несмотря на все сомнения, восходящая через все передряги истории линия разума и его построений, с одной стороны, а с другой — похожая на кучу черепков гора чувств, идей, возможностей жизни, гора, где все они так и лежат послойно, как появлялись и были брошены.

    Получается более или менее прямо, несмотря на все сомнения, восходящая через все передряги истории линия разума и его построений, с одной стороны, а с другой — похожая на кучу черепков гора чувств, идей, возможностей жизни, гора, где все они так и лежат послойно, как появлялись и были брошены.

    — Ульрих · книга
16. «

    Отечественная акция постановила: каждый должен быть готов умереть за собственные идеи, но тот, кто заставляет людей умирать за чужие идеи — убийца!

    Отечественная акция постановила: каждый должен быть готов умереть за собственные идеи, но тот, кто заставляет людей умирать за чужие идеи — убийца!

    — Арнгейм · книга
17. «

    Государство — это мощь, нужная для того, чтобы уцелеть в борьбе народов.

    Государство — это мощь, нужная для того, чтобы уцелеть в борьбе народов.

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
18. «

    ... красота и доброта людей идут от того, во что они верят, а не от того, что они знают.

    ... красота и доброта людей идут от того, во что они верят, а не от того, что они знают.
19. «

    У каждого чувства есть, кроме своих изначальных задатков, еще и судьба, а поскольку позднейшее его развитие и вовсе зависит от приходящих условий, то нет чувства, которое уже сначала было бы явно самим собой.

    У каждого чувства есть, кроме своих изначальных задатков, еще и судьба, а поскольку позднейшее его развитие и вовсе зависит от приходящих условий, то нет чувства, которое уже сначала было бы явно самим собой.

    — Ульрих · книга
20. «

    Разве деньги — это не такой же надежный способ устройства человеческих отношений, как насилие, разве не позволяют они отказаться от его наивного применения? Это одухотворенное насилие, особая, гибкая, высокоразвитая и творческая форма насилия. Разве коммерция не зиждется на хитрости и принуждении, на сверхприбыли и эксплуатации, только они цивилизованы, перенесены целиком внутрь человека, даже, можно сказать, облечены в облик его свободы?

    Разве деньги — это не такой же надежный способ устройства человеческих отношений, как насилие, разве не позволяют они отказаться от его наивного применения? Это одухотворенное насилие, особая, гибкая, высокоразвитая и творческая форма насилия. Разве коммерция не зиждется на хитрости и принуждении, на сверхприбыли и эксплуатации, только они цивилизованы, перенесены целиком внутрь человека, даже, можно сказать, облечены в облик его свободы?

    — Арнгейм · книга