460 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств», которые стоит перечитать

Собрали 460 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Вот уже два человеческих века мир охвачен величайшим переворотом: душа сходит на нет.

   Вот уже два человеческих века мир охвачен величайшим переворотом: душа сходит на нет.

   — Арнгейм · книга
2. «

   Истина всегда посередине, а это сегодня все забывают, поголовно впадая в крайности!

   Истина всегда посередине, а это сегодня все забывают, поголовно впадая в крайности!

   — Лео Фишель · книга
3. «

   Значения «гений» и «гениальность» во всех языках восходит к «genius», к чему-то большему, чем человеческое, или, по крайней мере благоговейно — к духу и душе как к самому высокому в человеке.

   Значения «гений» и «гениальность» во всех языках восходит к «genius», к чему-то большему, чем человеческое, или, по крайней мере благоговейно — к духу и душе как к самому высокому в человеке.

   — Ульрих · книга
4. «

   История — это не история человека значительного, а явно история среднего человека, чей смущенный и двусмысленный лик накладывает на мир свой отпечаток.

   История — это не история человека значительного, а явно история среднего человека, чей смущенный и двусмысленный лик накладывает на мир свой отпечаток.

   — Ульрих · книга
5. «

   Неужели полюбовное существование толкает к ненависти? Неужели благопристойная жизнь хочет грубости? Неужели мирный покой нуждается в жестокости? Неужели порядок требует, чтобы его растерзали?

   Неужели полюбовное существование толкает к ненависти? Неужели благопристойная жизнь хочет грубости? Неужели мирный покой нуждается в жестокости? Неужели порядок требует, чтобы его растерзали?

   — Кларисса · книга
6. «

   Любовь — одно из самых сильных и самых определенных чувств и все же чувство настолько подозрительное перед строгим чувством упорядочивающего познания, что колеблет даже его.

   Любовь — одно из самых сильных и самых определенных чувств и все же чувство настолько подозрительное перед строгим чувством упорядочивающего познания, что колеблет даже его.
7. «

   Надо с пользой употреблять свое время, ибо оно коротко.

   Надо с пользой употреблять свое время, ибо оно коротко.

   — Отец Ульриха · книга
8. «

   Он знал, что не только в шутку, хотя и только для аналогии, употребил выражение «Тысячелетнее царство». Если принять это обещание всерьез, оно сводилось к желанию жить с помощью взаимной любви в таком возвышенном мирском состоянии, когда чувствуешь и делаешь только то, что способно это состояние возвысить и сохранить.

   Он знал, что не только в шутку, хотя и только для аналогии, употребил выражение «Тысячелетнее царство». Если принять это обещание всерьез, оно сводилось к желанию жить с помощью взаимной любви в таком возвышенном мирском состоянии, когда чувствуешь и делаешь только то, что способно это состояние возвысить и сохранить.
9. «

   Жить для другого — это волнующее до слез счастье, такое же прекрасное, как пламя зари, погружающееся в вечерний покой, и такое же, пожалуй, до слез тоскливое и умственно вялое.

   Жить для другого — это волнующее до слез счастье, такое же прекрасное, как пламя зари, погружающееся в вечерний покой, и такое же, пожалуй, до слез тоскливое и умственно вялое.

   — Ульрих · книга
10. «

    Речи высокопоставленных, занятых великими делами людей обычно бессодержательнее, чем наши собственные.

    Речи высокопоставленных, занятых великими делами людей обычно бессодержательнее, чем наши собственные.
11. «

    Насчет того, как быть человеком, каждый еще считает себя вправе судить, и старый предрассудок утверждает, что человеком родишься и умираешь.

    Насчет того, как быть человеком, каждый еще считает себя вправе судить, и старый предрассудок утверждает, что человеком родишься и умираешь.

    — Ульрих · книга
12. «

    Был март. Но на метеорологию не всегда можно полагаться, она иногда устраивает июньский вечер раньше или позже, чем надо бы.

    Был март. Но на метеорологию не всегда можно полагаться, она иногда устраивает июньский вечер раньше или позже, чем надо бы.

    — Кларисса · книга
13. «

    Любовь принадлежит к религиозным и опасным феноменам, поскольку она вырывает человека из объятий разума, лишает его почвы под ногами и повергает в состояние полной неопределенности.

    Любовь принадлежит к религиозным и опасным феноменам, поскольку она вырывает человека из объятий разума, лишает его почвы под ногами и повергает в состояние полной неопределенности.

    — Ульрих · книга
14. «

    Мир не обретет покоя до тех пор, пока народы не будут жить в нем в высшем единстве.

    Мир не обретет покоя до тех пор, пока народы не будут жить в нем в высшем единстве.

    — Диотима · книга
15. «

    В делах нельзя гнаться за каждой выгодой, а то ничего не достигнешь.

    В делах нельзя гнаться за каждой выгодой, а то ничего не достигнешь.

    — Арнгейм · книга
16. «

    Неоспоримо, что человек обладает разумом, вопрос только в том, как он применяет его в общественном плане.

    Неоспоримо, что человек обладает разумом, вопрос только в том, как он применяет его в общественном плане.

    — Граф Лейнсдорф · книга
17. «

    Я могу представить себе, что европейский мир построен дьяволом, а бог позволяет своему конкуренту показать, на что тот способен.

    Я могу представить себе, что европейский мир построен дьяволом, а бог позволяет своему конкуренту показать, на что тот способен.

    — Ульрих · книга
18. «

    Познать человека или вещь безотносительно к себе вообще не возможно.

    Познать человека или вещь безотносительно к себе вообще не возможно.

    — Ульрих · книга
19. «

    Всякое сильное лекарство оказывает и сильное действие.

    Всякое сильное лекарство оказывает и сильное действие.

    — Граф Лейнсдорф · книга
20. «

    Никто не виноват в своих недостатках, если смотреть на них его собственными глазами; для него они в худшем случае заблуждения или скверные свойства, из-за которых он в целом не становится менее добрым, и, конечно, он совершенно прав.

    Никто не виноват в своих недостатках, если смотреть на них его собственными глазами; для него они в худшем случае заблуждения или скверные свойства, из-за которых он в целом не становится менее добрым, и, конечно, он совершенно прав.

    — Ульрих · книга