19 цитат из книги «Терри Пратчетт. Посох и шляпа» с глубоким смыслом

19 цитат из книги «Терри Пратчетт. Посох и шляпа» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Ринсвинд, я знакома с тобой всего час, но меня удивляет, что ты прожил даже так долго! — Да, но ведь мне это все-таки удалось! У меня вроде как талант к выживанию. Спроси кого угодно. Я к этому даже пристрастился. — К чему? — К жизни. Привык к ней с раннего возраста и не хочу бросать эту привычку.

   — Ринсвинд, я знакома с тобой всего час, но меня удивляет, что ты прожил даже так долго! — Да, но ведь мне это все-таки удалось! У меня вроде как талант к выживанию. Спроси кого угодно. Я к этому даже пристрастился. — К чему? — К жизни. Привык к ней с раннего возраста и не хочу бросать эту привычку.

   — Рисвинд · книга
2. «

   — Не вини себя... — Спасибо. — За тебя это сделаю я.

   — Не вини себя... — Спасибо. — За тебя это сделаю я.

   — Ринсвинд · книга
3. «

   Некоторые считали, что ночной порт — еще более опасное место, чем Тени. Два грабителя, воришка — карманник и какой-то случайный прохожий, который просто постучал Канину по плечу, чтобы спросить который час, уже в этом убедились.

   Некоторые считали, что ночной порт — еще более опасное место, чем Тени. Два грабителя, воришка — карманник и какой-то случайный прохожий, который просто постучал Канину по плечу, чтобы спросить который час, уже в этом убедились.
4. «

   Один из наставников Ринсвинда как-то отозвался о нем: «Если вы назовете его понимание теории магии ничтожным, у вас не останется подходящего слова, чтобы описать его владение магической практикой».

   Один из наставников Ринсвинда как-то отозвался о нем: «Если вы назовете его понимание теории магии ничтожным, у вас не останется подходящего слова, чтобы описать его владение магической практикой».
5. «

   Нет ничего более ужасного, чем человек, который собирается оказать миру услугу.

   Нет ничего более ужасного, чем человек, который собирается оказать миру услугу.
6. «

   Не знаю почему, но перспектива вечной смерти в неведомых землях от когтей экзотических чудовищ — это не для меня. Я это уже пробовал, и оно у меня как-то не пошло. Каждому — свое, так я говорю, а я был создан для скуки.

   Не знаю почему, но перспектива вечной смерти в неведомых землях от когтей экзотических чудовищ — это не для меня. Я это уже пробовал, и оно у меня как-то не пошло. Каждому — свое, так я говорю, а я был создан для скуки.

   — Ринсвинд · книга
7. «

   Дурностай – это небольшой чёрно-белый родственник лемминга, встречающийся в холодных районах Пупземелья. Его мех крайне редок и высоко ценится – особенно самим дурностаем.

   Дурностай – это небольшой чёрно-белый родственник лемминга, встречающийся в холодных районах Пупземелья. Его мех крайне редок и высоко ценится – особенно самим дурностаем.
8. «

   Этот вор, как вскоре станет очевидным, был необычным вором. Он слыл артистом в своём деле. Другие просто крали всё, что не прибито гвоздями, но этот крал даже гвозди.

   Этот вор, как вскоре станет очевидным, был необычным вором. Он слыл артистом в своём деле. Другие просто крали всё, что не прибито гвоздями, но этот крал даже гвозди.
9. «

   Гашишимы, получившие свое название вследствие огромного количества поглощаемого ими гашиша, были уникальным явлением среди убийц, поскольку отличались беспощадностью и в то же время имели склонность хихикать, тащиться от игры света и тени на лезвиях своих ужасных ножей, а так же – в исключительных случаях – отключаться в самый неподходящий момент.

   Гашишимы, получившие свое название вследствие огромного количества поглощаемого ими гашиша, были уникальным явлением среди убийц, поскольку отличались беспощадностью и в то же время имели склонность хихикать, тащиться от игры света и тени на лезвиях своих ужасных ножей, а так же – в исключительных случаях – отключаться в самый неподходящий момент.
10. «

    Будь у меня впереди пятьдесят лет, – думал он, – я бы возвел скуку в ранг искусства. Невозможно сосчитать, чего бы я не стал делать...

    Будь у меня впереди пятьдесят лет, – думал он, – я бы возвел скуку в ранг искусства. Невозможно сосчитать, чего бы я не стал делать...
11. «

    — Я ни в жизнь не полечу на ковре-самолете! — прошептал он. — Я панически боюсь земли! — Ты хотел сказать «высоты», — поправила Канина. — И прекрати эти глупости. — Что хочу сказать, то и говорю. Тебя ведь не высота убивает, а именно земля!

    — Я ни в жизнь не полечу на ковре-самолете! — прошептал он. — Я панически боюсь земли! — Ты хотел сказать «высоты», — поправила Канина. — И прекрати эти глупости. — Что хочу сказать, то и говорю. Тебя ведь не высота убивает, а именно земля!

    — Ринсвинд · книга
12. «

    От Сундука было избавиться труднее, чем от насморка, только Сундук был куда неприятнее.

    От Сундука было избавиться труднее, чем от насморка, только Сундук был куда неприятнее.
13. «

    На крышке Сундука застыло выражение мрачной решимости. Вообще, ему немногое было нужно от этого мира — если не считать полного уничтожения всех других форм жизни.

    На крышке Сундука застыло выражение мрачной решимости. Вообще, ему немногое было нужно от этого мира — если не считать полного уничтожения всех других форм жизни.
14. «

    В некоторых районах города любопытство не только убивало кошку, но ещё и сбрасывало её в реку с привязанными к лапам свинцовыми грузами.

    В некоторых районах города любопытство не только убивало кошку, но ещё и сбрасывало её в реку с привязанными к лапам свинцовыми грузами.
15. «

    Тишина стала громче.

    Тишина стала громче.
16. «

    Никто не знает, почему вне зависимости от мощности взрыва на месте человека всегда остаются дымящиеся сапоги. Похоже, это одна из постоянных и необъяснимых вещей.

    Никто не знает, почему вне зависимости от мощности взрыва на месте человека всегда остаются дымящиеся сапоги. Похоже, это одна из постоянных и необъяснимых вещей.
17. «

    – Я всегда хотел знать, – горько проговорил Ипслор, – что в этом мире есть такого, из-за чего стоит жить? Смерть обдумал его вопрос и наконец ответил: – Кошки, кошки — это хорошо.

    – Я всегда хотел знать, – горько проговорил Ипслор, – что в этом мире есть такого, из-за чего стоит жить? Смерть обдумал его вопрос и наконец ответил: – Кошки, кошки — это хорошо.

    — Смерть · книга
18. «

    — Я плавать не умею. — Что, вообще нисколечко не проплывёшь? Ринсвинд помешкал с ответом, осторожно теребя звезду на своей шляпе. — Как ты думаешь, какая здесь глубина? Примерно? — По-моему, около дюжины фатомов. — Тогда, наверное, проплыву около дюжины фатомов.

    — Я плавать не умею. — Что, вообще нисколечко не проплывёшь? Ринсвинд помешкал с ответом, осторожно теребя звезду на своей шляпе. — Как ты думаешь, какая здесь глубина? Примерно? — По-моему, около дюжины фатомов. — Тогда, наверное, проплыву около дюжины фатомов.

    — Ринсвинд · книга
19. «

    — Тебя когда-нибудь кусала гадюка? — Нет. — Тогда ты точно поймёшь, что я испытал. — Гм-м? — Это было совершенно не похоже на укус гадюки.

    — Тебя когда-нибудь кусала гадюка? — Нет. — Тогда ты точно поймёшь, что я испытал. — Гм-м? — Это было совершенно не похоже на укус гадюки.