19 цитат из книги «Уильям Голдинг. Повелитель мух» со смыслом

19 цитат из книги «Уильям Голдинг. Повелитель мух» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ральф застонал тихонько. Он устал. Измучился, но он боялся забыться, свалиться в колодец сна. Он боялся их. А может, взять и смело пойти прямо в крепость, сказать: «Чур, не трогать меня!» – засмеяться как ни в чём не бывало и заснуть рядом со всеми? Притвориться, что они всё ещё мальчики, школьники, те самые, что говорили: «Да, сэр!» – и ходили в школьных фуражках? Ясный полдень ещё мог бы ответить – да, но тьма и смертные ужасы отвечали – нет. Он лежал во тьме и знал, что он отщепенец. – Потому что я ещё что-то соображаю.

   Ральф застонал тихонько. Он устал. Измучился, но он боялся забыться, свалиться в колодец сна. Он боялся их. А может, взять и смело пойти прямо в крепость, сказать: «Чур, не трогать меня!» – засмеяться как ни в чём не бывало и заснуть рядом со всеми? Притвориться, что они всё ещё мальчики, школьники, те самые, что говорили: «Да, сэр!» – и ходили в школьных фуражках? Ясный полдень ещё мог бы ответить – да, но тьма и смертные ужасы отвечали – нет. Он лежал во тьме и знал, что он отщепенец. – Потому что я ещё что-то соображаю.

   — Ральф · книга
2. «

   Они шагали рядом — два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.

   Они шагали рядом — два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.
3. «

   ... От бури не осталось следа, берег блистал, как наточенное лезвие. Гора и небо сияли в жаре, в головокружительной дали; и приподнятый миражем риф плыл по серебряному пруду на полпути к небу...

   ... От бури не осталось следа, берег блистал, как наточенное лезвие. Гора и небо сияли в жаре, в головокружительной дали; и приподнятый миражем риф плыл по серебряному пруду на полпути к небу...
4. «

   Пока светло, мы ещё храбрые. Ну а дальше что?

   Пока светло, мы ещё храбрые. Ну а дальше что?

   — Ральф · книга
5. «

   Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерёг неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелёными верхушки пальм.

   Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерёг неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелёными верхушки пальм.
6. «

   Если б было светло, они б сгорели со стыда. Но кругом чернела ночь.

   Если б было светло, они б сгорели со стыда. Но кругом чернела ночь.
7. «

   Для всего свои доктора есть, даже для мозгов.

   Для всего свои доктора есть, даже для мозгов.

   — Хрюша · книга
8. «

   Роджер набрал горстку камешков и стал швырять. Но вокруг Генри оставалось пространство ярдов в десять диаметром, куда Роджер не дерзал метить. Здесь, невидимый, но строгий, витал запрет прежней жизни. Ребенка на корточках осеняла защита родителей, школы, полицейских, закона. Роджера удерживала за руку цивилизация, которая знать о нем не знала и рушилась.

   Роджер набрал горстку камешков и стал швырять. Но вокруг Генри оставалось пространство ярдов в десять диаметром, куда Роджер не дерзал метить. Здесь, невидимый, но строгий, витал запрет прежней жизни. Ребенка на корточках осеняла защита родителей, школы, полицейских, закона. Роджера удерживала за руку цивилизация, которая знать о нем не знала и рушилась.
9. «

   Неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность.

   Неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность.
10. «

    Мир – удобопонятный и упорядоченный – ускользал куда-то. Раньше всё было на месте, и вот… и корабль ушёл.

    Мир – удобопонятный и упорядоченный – ускользал куда-то. Раньше всё было на месте, и вот… и корабль ушёл.
11. «

    – Я главный, – сказал Ральф. – Вы же сами меня выбрали. И мы решили следить за костром. А вы погнались за едой. – А ты не погнался? – крикнул Джек. – У самого в руках кость!

    – Я главный, – сказал Ральф. – Вы же сами меня выбрали. И мы решили следить за костром. А вы погнались за едой. – А ты не погнался? – крикнул Джек. – У самого в руках кость!

    — Ральф · книга
12. «

    У кого соображенья нету, те только всем жизнь отравляют.

    У кого соображенья нету, те только всем жизнь отравляют.

    — Хрюша · книга
13. «

    Если лицо совершенно меняется от того, сверху или снизу его осветить, — чего же стоит лицо? И чего же всё вообще тогда стоит?

    Если лицо совершенно меняется от того, сверху или снизу его осветить, — чего же стоит лицо? И чего же всё вообще тогда стоит?
14. «

    ...и солнце злым глазом взирало вниз.

    ...и солнце злым глазом взирало вниз.
15. «

    Все всегда оказываются не такими, как от них ждешь.

    Все всегда оказываются не такими, как от них ждешь.
16. «

    Они посмотрели друг на друга с изумлением, любовью и ненавистью. Понадобились солёные брызги и бухты, крики, барахтанье и смех, чтобы снова и их объединить.

    Они посмотрели друг на друга с изумлением, любовью и ненавистью. Понадобились солёные брызги и бухты, крики, барахтанье и смех, чтобы снова и их объединить.
17. «

    По утрам их веселило ясное солнце и сладкий воздух, огромное море, игры ладились, в переполненной жизни надежда была не нужна, и про нее забывали.

    По утрам их веселило ясное солнце и сладкий воздух, огромное море, игры ладились, в переполненной жизни надежда была не нужна, и про нее забывали.
18. «

    День совсем ушёл с опушки, стёрся с неба. Тьма хлынула на лес, затопляя проходы между стволами, пока они не стали тусклыми и чужими, как дно морское. Вместо свечек на кустах раскрылись большие белые цветы, и уже их колол стеклянный свет первых звёзд. Запах цветов вылился в воздух и заполонил остров.

    День совсем ушёл с опушки, стёрся с неба. Тьма хлынула на лес, затопляя проходы между стволами, пока они не стали тусклыми и чужими, как дно морское. Вместо свечек на кустах раскрылись большие белые цветы, и уже их колол стеклянный свет первых звёзд. Запах цветов вылился в воздух и заполонил остров.
19. «

    Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропинку и чуть не все время следить за своими вышагивающими ногами.

    Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропинку и чуть не все время следить за своими вышагивающими ногами.

    — Ральф · книга