45 цитат из книги «Уильям Пол Янг. Хижина» — от иронии до философии

Ниже 45 цитат из книги «Уильям Пол Янг. Хижина»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Сочетание красок и света уникально для каждого человека, нет двух одинаковых, равно как и ни один рисунок не повторяется дважды.

   Сочетание красок и света уникально для каждого человека, нет двух одинаковых, равно как и ни один рисунок не повторяется дважды.
2. «

   Человек, живущий нелюбимым — всё равно что птица, лишенная способности летать.

   Человек, живущий нелюбимым — всё равно что птица, лишенная способности летать.
3. «

   Я часто убеждаюсь, что если первым делом выбросить все из головы, то потом, когда ты готов, работать с сердцем гораздо легче.

   Я часто убеждаюсь, что если первым делом выбросить все из головы, то потом, когда ты готов, работать с сердцем гораздо легче.

   — Отец · книга
4. «

   Давай посмотрим на примере дружбы, как радикально меняется характер взаимоотношений, если убрать из существительного элемент жизни. Мак, если мы с тобой друзья, то в наших взаимоотношениях существует некое ожидание. Когда мы встречаемся или расстаемся, есть надежда совместного пребывания, общения и радости. Это ожидание не поддается точному определению, оно живое, динамичное, и все, что проистекает из нашего совместного пребывания, — это удивительный дар, доступный только нам. Но что произойдет, если я заменю «ожидание» на «обязанности», явные или скрытые? В наши взаимоотношения тотчас вторгнется закон. Теперь от тебя ожидают, что ты будешь вести себя в соответствии с возложенными на тебя обязанностями. Наша живая дружба быстро превратится в мертвечину, набор правил и требований. Речь пойдет уже не о тебе и обо мне, а о том, что полагается поступать друзьям, и о тех обязанностях, какие должны исполнять настоящие друзья.

   Давай посмотрим на примере дружбы, как радикально меняется характер взаимоотношений, если убрать из существительного элемент жизни. Мак, если мы с тобой друзья, то в наших взаимоотношениях существует некое ожидание. Когда мы встречаемся или расстаемся, есть надежда совместного пребывания, общения и радости. Это ожидание не поддается точному определению, оно живое, динамичное, и все, что проистекает из нашего совместного пребывания, — это удивительный дар, доступный только нам. Но что произойдет, если я заменю «ожидание» на «обязанности», явные или скрытые? В наши взаимоотношения тотчас вторгнется закон. Теперь от тебя ожидают, что ты будешь вести себя в соответствии с возложенными на тебя обязанностями. Наша живая дружба быстро превратится в мертвечину, набор правил и требований. Речь пойдет уже не о тебе и обо мне, а о том, что полагается поступать друзьям, и о тех обязанностях, какие должны исполнять настоящие друзья.
5. «

   Мак как-то сказал мне, что в молодости он был более открытым, но со временем понял, что подобные разговоры служили лишь защитной реакцией; часто разговор заканчивался тем, что он выливал свою боль на окружающих. Он говорит, что указывал людям на их недостатки и, уничижая других, возвеличивал себя, испытывая при этом ложное чувство собственного превосходства и власти над ними.

   Мак как-то сказал мне, что в молодости он был более открытым, но со временем понял, что подобные разговоры служили лишь защитной реакцией; часто разговор заканчивался тем, что он выливал свою боль на окружающих. Он говорит, что указывал людям на их недостатки и, уничижая других, возвеличивал себя, испытывая при этом ложное чувство собственного превосходства и власти над ними.
6. «

   Любовь — это не ограничение, любовь — это полет.

   Любовь — это не ограничение, любовь — это полет.

   — Отец · книга
7. «

   Ответственность и обязанности порождают чувство вины, стыд и наказание; они выступают основным критерием, по которому исполнительность рассматривается как важнейшая характеристика индивидуальности и значимости. Ты прекрасно знаешь, что значит жить, не отвечая чьим-то ожиданиям.

   Ответственность и обязанности порождают чувство вины, стыд и наказание; они выступают основным критерием, по которому исполнительность рассматривается как важнейшая характеристика индивидуальности и значимости. Ты прекрасно знаешь, что значит жить, не отвечая чьим-то ожиданиям.
8. «

   Прощение нужно в первую очередь тебе, прощающему, оно избавит тебя от червя, пожирающего тебя заживо, освободит от того, что убивает в тебе радость и способность любить.

   Прощение нужно в первую очередь тебе, прощающему, оно избавит тебя от червя, пожирающего тебя заживо, освободит от того, что убивает в тебе радость и способность любить.
9. «

   — Ненавижу все это...ненавижу слезы, — стонал он. — О дитя мое, — нежно заговорил Папа, — не умаляй чудесной силы своих слез. Они могут стать исцеляющими водами и потоком радости. Иногда они — лучшие слова, какие может высказать душа.

   — Ненавижу все это...ненавижу слезы, — стонал он. — О дитя мое, — нежно заговорил Папа, — не умаляй чудесной силы своих слез. Они могут стать исцеляющими водами и потоком радости. Иногда они — лучшие слова, какие может высказать душа.

   — Бог · книга
10. «

    О дитя мое, не умаляй чудесной силы своих слез. Они могут стать исцеляющими водами и потоком радости. И иногда они — лучшие слова, какие может сказать душа.

    О дитя мое, не умаляй чудесной силы своих слез. Они могут стать исцеляющими водами и потоком радости. И иногда они — лучшие слова, какие может сказать душа.

    — Отец · книга
11. «

    — Я думал, что ты более красивый. — По чьим стандартам? Между прочим, когда ты по-настоящему меня узнаешь, это будет тебе совершенно безразлично. <...> Существо всегда выходит за рамки внешности, за рамки того, что только кажется им. И как только ты начинаешь познавать существо за пределами его приятного или же некрасивого лица, как это тебе свойственно по природе, внешность начинает блекнуть и блекнет до тех пор, пока окончательно не потеряет значения.

    — Я думал, что ты более красивый. — По чьим стандартам? Между прочим, когда ты по-настоящему меня узнаешь, это будет тебе совершенно безразлично. <...> Существо всегда выходит за рамки внешности, за рамки того, что только кажется им. И как только ты начинаешь познавать существо за пределами его приятного или же некрасивого лица, как это тебе свойственно по природе, внешность начинает блекнуть и блекнет до тех пор, пока окончательно не потеряет значения.
12. «

    — ... Разве в Библии ты не носишься повсюду, убивая людей? Ты совершенно не соответствуешь представлениям о тебе. — Я понимаю, как, должно быть, все это сбивает тебя с толку. Но если здесь кто-то притворяется, то это ты. Я тот, кто Я есть. И Я не собираюсь соответствовать чьим-то представлениям. — Но ты хочешь, чтобы я поверил, что ты Бог, а я просто не вижу... — Мак не знал, как ему завершить фразу, поэтому замолчал. — Я не прошу тебя ничему верить, Я только хочу сказать, что этот день показался бы тебе гораздо милее, если бы ты просто принял то, что есть, вместо того чтобы пытаться подогнать действительность под какие-то свои предвзятые убеждения. — Но если ты Бог, разве это не ты выливала целые ушаты гнева, швыряла людей в огненное озеро? — ... — Если честно, разве тебе не доставляет удовольствия наказывать тех, кто тебя разочаровал? При этих словах Папа бросила свою работу и обернулась к Маку. Он увидел в ее глазах глубокую грусть. — Я не то, что ты обо мне думаешь, Маккензи. Мне нет необходимости наказывать людей за грехи. Грех уже сам по себе наказание, пожирающее тебя изнутри. И моя цель не в том, чтобы наказать за него, моя радость — исцелить от него.

    — ... Разве в Библии ты не носишься повсюду, убивая людей? Ты совершенно не соответствуешь представлениям о тебе. — Я понимаю, как, должно быть, все это сбивает тебя с толку. Но если здесь кто-то притворяется, то это ты. Я тот, кто Я есть. И Я не собираюсь соответствовать чьим-то представлениям. — Но ты хочешь, чтобы я поверил, что ты Бог, а я просто не вижу... — Мак не знал, как ему завершить фразу, поэтому замолчал. — Я не прошу тебя ничему верить, Я только хочу сказать, что этот день показался бы тебе гораздо милее, если бы ты просто принял то, что есть, вместо того чтобы пытаться подогнать действительность под какие-то свои предвзятые убеждения. — Но если ты Бог, разве это не ты выливала целые ушаты гнева, швыряла людей в огненное озеро? — ... — Если честно, разве тебе не доставляет удовольствия наказывать тех, кто тебя разочаровал? При этих словах Папа бросила свою работу и обернулась к Маку. Он увидел в ее глазах глубокую грусть. — Я не то, что ты обо мне думаешь, Маккензи. Мне нет необходимости наказывать людей за грехи. Грех уже сам по себе наказание, пожирающее тебя изнутри. И моя цель не в том, чтобы наказать за него, моя радость — исцелить от него.

    — Макензи · книга
13. «

    Прощение не означает начало взаимоотношений.

    Прощение не означает начало взаимоотношений.
14. «

    С другой стороны, люди научились весьма искусно живой и полный милости глагол превращать в мертвое существительное или же принцип, от которого разит правилами; это растет, живет и умирает. Существительные живут, потому что есть созданная вселенная и физическая реальность, но если вселенная наполнена лишь массой имен существительных, то она мертва. Если не «Я есть», то нет никаких глаголов, а именно глаголы делают вселенную живой.

    С другой стороны, люди научились весьма искусно живой и полный милости глагол превращать в мертвое существительное или же принцип, от которого разит правилами; это растет, живет и умирает. Существительные живут, потому что есть созданная вселенная и физическая реальность, но если вселенная наполнена лишь массой имен существительных, то она мертва. Если не «Я есть», то нет никаких глаголов, а именно глаголы делают вселенную живой.
15. «

    Правила не могут дать свободу, они лишь обладают властью обвинять.

    Правила не могут дать свободу, они лишь обладают властью обвинять.
16. «

    Ложь — это маленькая крепость, внутри нее ты якобы в безопасности. Из этой крепости ты пытаешься управлять своей жизнью и манипулировать другими людьми. Однако крепости нужны стены, и ты их строишь. Это оправдание для твоей лжи. Будто бы ты лжешь, чтобы защитить кого-то, кого ты любишь, спасти от боли. В ход идет все, что угодно, лишь бы тебе было уютно внутри твоей лжи.

    Ложь — это маленькая крепость, внутри нее ты якобы в безопасности. Из этой крепости ты пытаешься управлять своей жизнью и манипулировать другими людьми. Однако крепости нужны стены, и ты их строишь. Это оправдание для твоей лжи. Будто бы ты лжешь, чтобы защитить кого-то, кого ты любишь, спасти от боли. В ход идет все, что угодно, лишь бы тебе было уютно внутри твоей лжи.

    — Отец · книга
17. «

    Люди имеют свойство говорить в угоду своей независимой жизни и необходимости действовать.

    Люди имеют свойство говорить в угоду своей независимой жизни и необходимости действовать.
18. «

    Если бы вы по-настоящему научились уважать чаяния других и считать их такими же важными, как свои, не возникло бы нужды ни в какой иерархии.

    Если бы вы по-настоящему научились уважать чаяния других и считать их такими же важными, как свои, не возникло бы нужды ни в какой иерархии.

    — Иисус Христос · книга
19. «

    Прощение нужно прежде всего прощающему, оно освобождает от того, что пожирает тебя живьем, что убивает в тебе радость и способность любить в полной мере и открыто.

    Прощение нужно прежде всего прощающему, оно освобождает от того, что пожирает тебя живьем, что убивает в тебе радость и способность любить в полной мере и открыто.

    — Отец · книга
20. «

    — Ты ведь не думаешь, что то, что избрал для себя мой сын, ничего нам не стоило. Любовь всегда оставляет след, — сказала она тихо. — Мы же были там вместе. Мак удивился: — На кресте? Нет, погоди, мне казалось, ты его покинула, ну, ты же знаешь: «Мой Бог, мой Бог, почему Ты оставил меня?» — Это были те слова Писания, которые Мак часто повторял во время Великой Скорби. — Ты не понял заключенной в этом тайны. Несмотря на то, что он чувствовал в тот момент, я никогда его не покидала. — Как ты можешь так говорить? Ты покинула его точно так же, как покинула меня! — Макензи, я никогда не покидала его и никогда не покидала тебя. — Для меня во всем этом нет никакого смысла, — отрезал он. — Я знаю, что нет. Во всяком случае, пока нет. Но хотя бы поразмысли вот о чем: если все, что ты видишь перед собой, одна лишь боль, может, она просто заслоняет меня?

    — Ты ведь не думаешь, что то, что избрал для себя мой сын, ничего нам не стоило. Любовь всегда оставляет след, — сказала она тихо. — Мы же были там вместе. Мак удивился: — На кресте? Нет, погоди, мне казалось, ты его покинула, ну, ты же знаешь: «Мой Бог, мой Бог, почему Ты оставил меня?» — Это были те слова Писания, которые Мак часто повторял во время Великой Скорби. — Ты не понял заключенной в этом тайны. Несмотря на то, что он чувствовал в тот момент, я никогда его не покидала. — Как ты можешь так говорить? Ты покинула его точно так же, как покинула меня! — Макензи, я никогда не покидала его и никогда не покидала тебя. — Для меня во всем этом нет никакого смысла, — отрезал он. — Я знаю, что нет. Во всяком случае, пока нет. Но хотя бы поразмысли вот о чем: если все, что ты видишь перед собой, одна лишь боль, может, она просто заслоняет меня?

    — Отец · книга