47 цитат из книги «Уильям Шекспир. Антоний и Клеопатра», ставших крылатыми

Ниже 47 цитат из книги «Уильям Шекспир. Антоний и Клеопатра»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Не знаю, как мне злобная судьба Лицо избороздила. Знаю только, Что сердце ей мое не подчинить.

   Не знаю, как мне злобная судьба Лицо избороздила. Знаю только, Что сердце ей мое не подчинить.

   — Гней Помпей · книга
2. «

   Пусть будет Рим размыт волнами Тибра! Пусть рухнет свод воздвигнутой державы! Мой дом отныне здесь. Все царства — прах. Земля — навоз; равно дает он пищу Скотам и людям. Но величье жизни — в любви.

   Пусть будет Рим размыт волнами Тибра! Пусть рухнет свод воздвигнутой державы! Мой дом отныне здесь. Все царства — прах. Земля — навоз; равно дает он пищу Скотам и людям. Но величье жизни — в любви.

   — Марк Антоний · книга
3. «

   Я сделал подлость, и за это мне Не видеть больше радости вовеки.

   Я сделал подлость, и за это мне Не видеть больше радости вовеки.

   — Энобарб · книга
4. «

   Верь не всему, А если веришь — не на все сердись.

   Верь не всему, А если веришь — не на все сердись.

   — Октавия · книга
5. «

   Обидно видеть порядочного мужчину, женатого на распутной бабе, но еще обиднее смотреть на прохвоста, которому не наставлены рога.

   Обидно видеть порядочного мужчину, женатого на распутной бабе, но еще обиднее смотреть на прохвоста, которому не наставлены рога.

   — Ирада · книга
6. «

   Ведь счастье боги нам дают затем, Чтобы низвергнуть после за гордыню.

   Ведь счастье боги нам дают затем, Чтобы низвергнуть после за гордыню.

   — Клеопатра · книга
7. «

   Когда их божественным величествам заблагорассудится прибрать к себе мужнюю жену, то мужу следует утешаться мыслью о том, что найдутся портные, которые сошьют ему новое платье взамен старого тряпья. Коли бы в мире не существовало других женщин, то потеря Фульвии была бы тяжелым ударом, тут было бы о чем горевать. Но твоя беда поправима: износилась старая исподница, будет новая юбка. Поверь мне, надо натереть глаза луком, чтобы плакать по такому поводу.

   Когда их божественным величествам заблагорассудится прибрать к себе мужнюю жену, то мужу следует утешаться мыслью о том, что найдутся портные, которые сошьют ему новое платье взамен старого тряпья. Коли бы в мире не существовало других женщин, то потеря Фульвии была бы тяжелым ударом, тут было бы о чем горевать. Но твоя беда поправима: износилась старая исподница, будет новая юбка. Поверь мне, надо натереть глаза луком, чтобы плакать по такому поводу.

   — Энобарб · книга
8. «

   Пока мольбы напрасные мы шлем, Теряет ценность то, о чем мы молим.

   Пока мольбы напрасные мы шлем, Теряет ценность то, о чем мы молим.

   — Гней Помпей · книга
9. «

   Не иссякла еще в нас сила жизни. В бой я ринусь, и восхитится смерть, Что столь же страшен мой меч, как страшная ее коса.

   Не иссякла еще в нас сила жизни. В бой я ринусь, и восхитится смерть, Что столь же страшен мой меч, как страшная ее коса.

   — Марк Антоний · книга
10. «

    Легко в узде ты держишь треть вселенной, Но вот попробуй обуздать жену.

    Легко в узде ты держишь треть вселенной, Но вот попробуй обуздать жену.

    — Марк Антоний · книга
11. «

    Как часто нам приходится жалеть о том, чего мы сами добивались.

    Как часто нам приходится жалеть о том, чего мы сами добивались.

    — Агриппа · книга
12. «

    Соратники мои, своим уныньем Не радуйте жестокую судьбу. С улыбкою удар ее встречая, Вы этим ей наносите удар.

    Соратники мои, своим уныньем Не радуйте жестокую судьбу. С улыбкою удар ее встречая, Вы этим ей наносите удар.

    — Марк Антоний · книга
13. «

    — А что за вещь — крокодил? — По виду он похож сам на себя. Вдоль он достигает размера собственной длины, а поперек — собственной ширины. Передвигается при помощи собственных лап. Питается тем, что съедает. Когда издохнет, разлагается, а душа его переходит в другое существо. — Какого он цвета? — Своего собственного. — Диковинный гад. — Что и говорить. А слезы у него мокрые.

    — А что за вещь — крокодил? — По виду он похож сам на себя. Вдоль он достигает размера собственной длины, а поперек — собственной ширины. Передвигается при помощи собственных лап. Питается тем, что съедает. Когда издохнет, разлагается, а душа его переходит в другое существо. — Какого он цвета? — Своего собственного. — Диковинный гад. — Что и говорить. А слезы у него мокрые.

    — Марк Антоний · книга
14. «

    Любое время годно для решенья Назревших дел.

    Любое время годно для решенья Назревших дел.

    — Энобарб · книга
15. «

    А, все равно! Пусть роком я гоним, Тем с большим вызовом смеюсь над ним!

    А, все равно! Пусть роком я гоним, Тем с большим вызовом смеюсь над ним!

    — Марк Антоний · книга
16. «

    Как часто Хотим вернуть мы то, что лишь недавно С презрением отшвыривали прочь, А то, что нынче нам приятно, вдруг Становится противным.

    Как часто Хотим вернуть мы то, что лишь недавно С презрением отшвыривали прочь, А то, что нынче нам приятно, вдруг Становится противным.

    — Марк Антоний · книга
17. «

    Теперь у мира две звериных пасти. И сколько ты им пищи ни бросай Одна из них другую загрызет.

    Теперь у мира две звериных пасти. И сколько ты им пищи ни бросай Одна из них другую загрызет.

    — Энобарб · книга
18. «

    «Однако»? Вот противное словцо. «Однако» — смерть хорошему вступленью. «Однако» — тот тюремщик, что выводит преступника на волю.

    «Однако»? Вот противное словцо. «Однако» — смерть хорошему вступленью. «Однако» — тот тюремщик, что выводит преступника на волю.

    — Клеопатра · книга
19. «

    Над ней не властны годы. Не прискучит Ее разнообразие вовек. В то время как другие пресыщают, Она тем больше возбуждает голод, Чем меньше заставляет голодать. В ней даже и разнузданная похоть - Священнодействие.

    Над ней не властны годы. Не прискучит Ее разнообразие вовек. В то время как другие пресыщают, Она тем больше возбуждает голод, Чем меньше заставляет голодать. В ней даже и разнузданная похоть - Священнодействие.

    — Энобарб · книга
20. «

    Все говори. Что было — не изменишь. Дороже лести мне любая правда. Хотя бы даже в ней таилась смерть.

    Все говори. Что было — не изменишь. Дороже лести мне любая правда. Хотя бы даже в ней таилась смерть.

    — Марк Антоний · книга