72 цитаты из книги «Уильям Шекспир. Король Лир» для поста в соцсетях

Собрали 72 цитаты из книги «Уильям Шекспир. Король Лир» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Злой дух гнал его, сквозь огонь, сквозь пламя, по водоворотам и лужам, по трясинам и болотам; он ему подкладывал ножи под подушку, веревки на скамью, крысиный яд к похлебке; подбивал его скакать на гнедом рысаке через четырехдюймовые мосты за собственной тенью, как за предателем.

   Злой дух гнал его, сквозь огонь, сквозь пламя, по водоворотам и лужам, по трясинам и болотам; он ему подкладывал ножи под подушку, веревки на скамью, крысиный яд к похлебке; подбивал его скакать на гнедом рысаке через четырехдюймовые мосты за собственной тенью, как за предателем.

   — Эдгар · книга
2. «

   Стремясь к лучшему, мы часто портим хорошее.

   Стремясь к лучшему, мы часто портим хорошее.
3. «

   Не бессердечны те, чей тихий голос не знавал притворства.

   Не бессердечны те, чей тихий голос не знавал притворства.

   — Кент · книга
4. «

   Не знаю, но в лице вашем есть что-то такое, что располагает меня назвать вас своим господином.

   Не знаю, но в лице вашем есть что-то такое, что располагает меня назвать вас своим господином.

   — Кент · книга
5. «

   У кого ума крупица, Тот снесет и дождь и град. Он ненастья не боится, Счастью и несчастью рад.

   У кого ума крупица, Тот снесет и дождь и град. Он ненастья не боится, Счастью и несчастью рад.

   — Шут · книга
6. «

   Я надумал Принять такой несчастный, жалкий вид, В какой людей приводит нищета, Презрительно уподобляя их Скотам: лицо испачкаю я грязью, Взъерошу волосы.

   Я надумал Принять такой несчастный, жалкий вид, В какой людей приводит нищета, Презрительно уподобляя их Скотам: лицо испачкаю я грязью, Взъерошу волосы.

   — Эдгар · книга
7. «

   Когда попов пахать заставят, Трактирщик пива не разбавит, Портной концов не утаит, Сожгут не ведьм, а волокит, В судах наступит правосудье, Долгов не будут делать люди, Забудет клеветник обман, И не полезет вор в карман, Закладчик бросит деньги в яму, Развратчик станет строить храмы, — Тогда придёт конец времён, И пошатнётся Альбион, И сделается общей модой Ходить ногами в эти годы.

   Когда попов пахать заставят, Трактирщик пива не разбавит, Портной концов не утаит, Сожгут не ведьм, а волокит, В судах наступит правосудье, Долгов не будут делать люди, Забудет клеветник обман, И не полезет вор в карман, Закладчик бросит деньги в яму, Развратчик станет строить храмы, — Тогда придёт конец времён, И пошатнётся Альбион, И сделается общей модой Ходить ногами в эти годы.

   — Шут · книга
8. «

   Лошадей привязывают за голову, собак и медведей — за шею, обезьян — поперек туловища, а людей — за ноги. Если человек слишком скор на ногу, ему надевают деревянные чулки.

   Лошадей привязывают за голову, собак и медведей — за шею, обезьян — поперек туловища, а людей — за ноги. Если человек слишком скор на ногу, ему надевают деревянные чулки.

   — Шут · книга
9. «

   Раз это все случилось оттого, Что не дано мне льстивое искусство Речей неискренних, что я привыкла Высказывать лишь то, что я могла бы Делами подтвердить, — скажите всем, Что не порок, убийство или низость, Нечистый грех или бесчестный шаг Меня лишили милости отцовской, О, лучше б не родиться Тебе на свет, чем мне мне угодить! Любовь Не есть любовь, коль в ней преобладает Расчет. Общее презренье Усилило любви моей горенье. Нарушив послушанье, Ты заслужила все свои страданья. Но злые козни время обнаружит, И тайный умысел позор заслужит.

   Раз это все случилось оттого, Что не дано мне льстивое искусство Речей неискренних, что я привыкла Высказывать лишь то, что я могла бы Делами подтвердить, — скажите всем, Что не порок, убийство или низость, Нечистый грех или бесчестный шаг Меня лишили милости отцовской, О, лучше б не родиться Тебе на свет, чем мне мне угодить! Любовь Не есть любовь, коль в ней преобладает Расчет. Общее презренье Усилило любви моей горенье. Нарушив послушанье, Ты заслужила все свои страданья. Но злые козни время обнаружит, И тайный умысел позор заслужит.
10. «

    Кто верен был, вкуси́т плоды добра, Кто изменил, осу́шит чашу горя.

    Кто верен был, вкуси́т плоды добра, Кто изменил, осу́шит чашу горя.

    — Герцог Альбанский · книга
11. «

    Этот год дуракам не везет: Стали умники все дураками; Потеряв своим глупостям счет, В обезьян превратилися сами.

    Этот год дуракам не везет: Стали умники все дураками; Потеряв своим глупостям счет, В обезьян превратилися сами.

    — Шут · книга
12. «

    Правда — это дворовая собака, которую выгоняют хлыстом; а госпожа борзая может оставаться у камина, даже когда воняет.

    Правда — это дворовая собака, которую выгоняют хлыстом; а госпожа борзая может оставаться у камина, даже когда воняет.

    — Шут · книга
13. «

    Бездомные – такие горемыки. Гонимые суровой непогодой, Что впроголодь блуждаете без крова. Как защитят дырявые лохмотья вас от такой вот бури? Как мало думал я об этом прежде. Вот тебе урок. Богач надменный, встань на место бедных, Почувствуй то, что чувствуют они.

    Бездомные – такие горемыки. Гонимые суровой непогодой, Что впроголодь блуждаете без крова. Как защитят дырявые лохмотья вас от такой вот бури? Как мало думал я об этом прежде. Вот тебе урок. Богач надменный, встань на место бедных, Почувствуй то, что чувствуют они.

    — Король Лир · книга
14. «

    Нет. Полоумный — это такой простолюдин, у которого сын дворянин. Потому что надо быть сумасшедшим, чтобы, будучи простолюдином, иметь над собой сына дворянина.

    Нет. Полоумный — это такой простолюдин, у которого сын дворянин. Потому что надо быть сумасшедшим, чтобы, будучи простолюдином, иметь над собой сына дворянина.

    — Шут · книга
15. «

    Я возражал, что мстительные боги Отцеубийц всегда разят громами, Что святы и ненарушимы узы Меж сыном и отцом.

    Я возражал, что мстительные боги Отцеубийц всегда разят громами, Что святы и ненарушимы узы Меж сыном и отцом.

    — Эдмунд · книга
16. «

    Для дураков — печальный день: Все умники страны Мозги надели набекрень И стали им равны!

    Для дураков — печальный день: Все умники страны Мозги надели набекрень И стали им равны!

    — Шут · книга
17. «

    Наверно, он из тех, Кого за правду как-то похвалили; С тех пор он принял грубости личину Умышленно: он, мол, не может льстить, Он честен, прям и говорит лишь правду; Поверят — хорошо, а нет — он прям... Таких плутов я знаю: в прямоте их Гораздо больше хитростей и козней, Чем в двух десятках льстивейших придворных, Что спины гнут любезно.

    Наверно, он из тех, Кого за правду как-то похвалили; С тех пор он принял грубости личину Умышленно: он, мол, не может льстить, Он честен, прям и говорит лишь правду; Поверят — хорошо, а нет — он прям... Таких плутов я знаю: в прямоте их Гораздо больше хитростей и козней, Чем в двух десятках льстивейших придворных, Что спины гнут любезно.

    — Kopнуол · книга
18. «

    Свеча догорела — и мы остались в потемках.

    Свеча догорела — и мы остались в потемках.

    — Шут · книга
19. «

    И так все женщины наперечет. Наполовину — как бы божьи твари, Наполовину же — потемки, ад, Кентавры, серный пламень преисподней, Ожоги, немощь, пагуба, конец!

    И так все женщины наперечет. Наполовину — как бы божьи твари, Наполовину же — потемки, ад, Кентавры, серный пламень преисподней, Ожоги, немощь, пагуба, конец!

    — Король Лир · книга
20. «

    Силой вырву Их милость скудную.

    Силой вырву Их милость скудную.

    — Кент · книга