26 цитат из книги «Умберто Эко. Имя розы» — читать онлайн

Собрали 26 цитат из книги «Умберто Эко. Имя розы» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Повсюду искал я покоя и в одном лишь месте обрёл его — в углу, с книгою.

   Повсюду искал я покоя и в одном лишь месте обрёл его — в углу, с книгою.
2. «

   Что такое любовь? На всем свете ни человек, ни дьявол, ни какая-нибудь иная вещь не внушает мне столько подозрений, сколько любовь, ибо она проникает в душу глубже, нежели прочие чувства. Ничто на свете так не занимает, так не сковывает сердце, как любовь. Поэтому, если не иметь в душе оружия, укрощающего любовь, — эта душа беззащитна и нет ей никакого спасения.

   Что такое любовь? На всем свете ни человек, ни дьявол, ни какая-нибудь иная вещь не внушает мне столько подозрений, сколько любовь, ибо она проникает в душу глубже, нежели прочие чувства. Ничто на свете так не занимает, так не сковывает сердце, как любовь. Поэтому, если не иметь в душе оружия, укрощающего любовь, — эта душа беззащитна и нет ей никакого спасения.

   — Убертин · книга
3. «

   В истинной любви важнее всего благо любимого.

   В истинной любви важнее всего благо любимого.
4. «

   Ангелический доктор утверждает, что страсти сами по себе не плохи, если только они умеряются волей, которой руководит рациональная душа.

   Ангелический доктор утверждает, что страсти сами по себе не плохи, если только они умеряются волей, которой руководит рациональная душа.
5. «

   «В мире всякое творенье — книга и изображение... — пробормотал я. — Обозначить что?» «Этого-то я и не знаю. Но не будем забывать, что существуют знаки, притворяющиеся значищими, а на самом деле лишенные смысла, как тру-ту-ту или тра-та-та...» «Чудовищно, — вскричал я, — убивать человека, чтобы сказать тра-та-та!» «Чудовищно, — откликнулся Вильгельм, — убивать человека и чтобы сказать Верую во единого Бога...»

   «В мире всякое творенье — книга и изображение... — пробормотал я. — Обозначить что?» «Этого-то я и не знаю. Но не будем забывать, что существуют знаки, притворяющиеся значищими, а на самом деле лишенные смысла, как тру-ту-ту или тра-та-та...» «Чудовищно, — вскричал я, — убивать человека, чтобы сказать тра-та-та!» «Чудовищно, — откликнулся Вильгельм, — убивать человека и чтобы сказать Верую во единого Бога...»

   — Вильгельм Барскельвийский · книга
6. «

   Напрасно отец отправил меня смотреть мир, ибо мир сложнее моих понятий о мире.

   Напрасно отец отправил меня смотреть мир, ибо мир сложнее моих понятий о мире.
7. «

   Никто и никогда не понуждает знать. Знать просто следует, вот и всё. Даже если рискуешь понять неправильно.

   Никто и никогда не понуждает знать. Знать просто следует, вот и всё. Даже если рискуешь понять неправильно.

   — Вильгельм Барскельвийский · книга
8. «

   Ибо любой допрашиваемый, как правило, страшится, что его подозревают, и поэтому говорит следователю именно то, что может навлечь подозрения на другого человека.

   Ибо любой допрашиваемый, как правило, страшится, что его подозревают, и поэтому говорит следователю именно то, что может навлечь подозрения на другого человека.
9. «

   Учёные новых дней — чаще всего карлики на плечах карликов...

   Учёные новых дней — чаще всего карлики на плечах карликов...
10. «

    Логика может дать огромную пользу лишь при одном условии: во время прибегать к ней и вовремя из неё выбегать.

    Логика может дать огромную пользу лишь при одном условии: во время прибегать к ней и вовремя из неё выбегать.
11. «

    Это было — сейчас я пытаюсь понять — как если бы вся совокупность мироздания, которая несомненно являет собою книгу, начертанную перстом Божиим, в которой каждая малая вещь говорит о несказуемой благости сотворившего, где каждое творение — книга и изображение, отраженье в зеркале, в которой самая жалкая роза принимает значение глоссы нашего жизненного пути, в общем, как если бы вся вселенная ни о чем другом мне не говорила и ничего не показывала мне, кроме того лица, черты которого я еле-еле сумел разглядеть в потемках ночи, на кухне.

    Это было — сейчас я пытаюсь понять — как если бы вся совокупность мироздания, которая несомненно являет собою книгу, начертанную перстом Божиим, в которой каждая малая вещь говорит о несказуемой благости сотворившего, где каждое творение — книга и изображение, отраженье в зеркале, в которой самая жалкая роза принимает значение глоссы нашего жизненного пути, в общем, как если бы вся вселенная ни о чем другом мне не говорила и ничего не показывала мне, кроме того лица, черты которого я еле-еле сумел разглядеть в потемках ночи, на кухне.
12. «

    Природа любви — это благо, а что есть благо — определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо.

    Природа любви — это благо, а что есть благо — определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо.
13. «

    Сумасшедшие и дети всегда глаголют истину.

    Сумасшедшие и дети всегда глаголют истину.
14. «

    Душа спокойна, только когда созерцает истину и услаждается сотворённым добром; а над добром и над истиною не смеются.

    Душа спокойна, только когда созерцает истину и услаждается сотворённым добром; а над добром и над истиною не смеются.

    — Хорхе Бургосский · книга
15. «

    Чтоб существовало отражение мира, мир должен иметь форму.

    Чтоб существовало отражение мира, мир должен иметь форму.
16. «

    Исходный порядок — это как сеть, или как лестница, которую используют, чтоб куда-нибудь подняться.

    Исходный порядок — это как сеть, или как лестница, которую используют, чтоб куда-нибудь подняться.
17. «

    Да, есть сладострастие боли, так же как сладострастие веры и даже сладострастие смирения. Если ангелам-бунтовщикам столь немногого хватило, чтоб огонь обожания и смирения стал в них огнем гордыни и бунта, что говорить о слабом роде человеческом? Ну вот, я рассказал тебе, какие мысли смущали меня при ведении следствия. Из-за них я отказался от должности. Не хватало духу преследовать слабости грешников, коль скоро у них те же слабости, что у святых.

    Да, есть сладострастие боли, так же как сладострастие веры и даже сладострастие смирения. Если ангелам-бунтовщикам столь немногого хватило, чтоб огонь обожания и смирения стал в них огнем гордыни и бунта, что говорить о слабом роде человеческом? Ну вот, я рассказал тебе, какие мысли смущали меня при ведении следствия. Из-за них я отказался от должности. Не хватало духу преследовать слабости грешников, коль скоро у них те же слабости, что у святых.

    — Уильям Баскервильский · книга
18. «

    И инквизитор бывает орудием дьявола.

    И инквизитор бывает орудием дьявола.
19. «

    Часто инквизиторы, доказывая усердие, любой ценой вырывают у подследственного признание, как будто хорошим следователем может считаться тот, кто, чтоб удачно закрыть процесс, нашел козла отпущения…

    Часто инквизиторы, доказывая усердие, любой ценой вырывают у подследственного признание, как будто хорошим следователем может считаться тот, кто, чтоб удачно закрыть процесс, нашел козла отпущения…

    — Настоятель · книга
20. «

    Поздно, — сказал Вильгельм. — А когда времени не хватает, хуже всего — потерять спокойствие. Мы должны вести себя так, будто в запасе вечность.

    Поздно, — сказал Вильгельм. — А когда времени не хватает, хуже всего — потерять спокойствие. Мы должны вести себя так, будто в запасе вечность.

    — Вильгельм Барскельвийский · книга