23 цитаты из книги «Вера Камша. Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны» — читаем и делимся

Ниже 23 цитаты из книги «Вера Камша. Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   – Он есть, Он вернется и накажет живущих Злом и творящих его и наградит ходящих в незлобии. — И более всех будет награжден морской огурец. – Морской огурец? – Его Преосвященство был явно озадачен. – Да, это такая штука, живет в южных морях, – Рокэ отхлебнул «Черной крови». – Она и впрямь похожа на пупырчатый огурец. Лежит себе на дне и растет. Растет и лежит, никого не трогает, ни на что не покушается. – Вы говорите о животном, лишенном души! – А вам не кажется, что требовать от людей с этой самой душой, чтобы они вели себя как животные, противно воле Создателя? Иначе бы он заселил все миры морскими огурцами и на этом успокоился.

   – Он есть, Он вернется и накажет живущих Злом и творящих его и наградит ходящих в незлобии. — И более всех будет награжден морской огурец. – Морской огурец? – Его Преосвященство был явно озадачен. – Да, это такая штука, живет в южных морях, – Рокэ отхлебнул «Черной крови». – Она и впрямь похожа на пупырчатый огурец. Лежит себе на дне и растет. Растет и лежит, никого не трогает, ни на что не покушается. – Вы говорите о животном, лишенном души! – А вам не кажется, что требовать от людей с этой самой душой, чтобы они вели себя как животные, противно воле Создателя? Иначе бы он заселил все миры морскими огурцами и на этом успокоился.

   — Рокэ Алва · книга
2. «

   Могилы – это только могилы. Некоторым удается связать холмики под кипарисами с ушедшими в Рассвет, а у меня не вышло. Умирая умирают, если что и остается от прошлого, то это память...

   Могилы – это только могилы. Некоторым удается связать холмики под кипарисами с ушедшими в Рассвет, а у меня не вышло. Умирая умирают, если что и остается от прошлого, то это память...
3. «

   – Ты мне не ответил, Дик. Стал бы ты играть на свою любовь в карты? – Это… Госпожа баронесса… Вы не смеете сравнивать… – Отчего же? – Марианна села на кровати, не спуская взгляда с лежавшего юноши. – Любовь живёт в том, кто любит. Для неё нет разницы между коровницей, королевой и святой. А если есть, если мужчина готов взять приглянувшуюся ему женщину силой, за деньги, обманом, это не любовь. Это, Ричард Окделл, называется иначе. Не хочу знать, в кого ты влюблён, но если эта женщина потеряет всё, если ей, чтобы не умереть с голоду, придётся продавать себя, ты её купишь? Или поможешь, ничего не требуя взамен?

   – Ты мне не ответил, Дик. Стал бы ты играть на свою любовь в карты? – Это… Госпожа баронесса… Вы не смеете сравнивать… – Отчего же? – Марианна села на кровати, не спуская взгляда с лежавшего юноши. – Любовь живёт в том, кто любит. Для неё нет разницы между коровницей, королевой и святой. А если есть, если мужчина готов взять приглянувшуюся ему женщину силой, за деньги, обманом, это не любовь. Это, Ричард Окделл, называется иначе. Не хочу знать, в кого ты влюблён, но если эта женщина потеряет всё, если ей, чтобы не умереть с голоду, придётся продавать себя, ты её купишь? Или поможешь, ничего не требуя взамен?

   — Марианна Капуль-Гизайль · книга
4. «

   Будь у людей хвосты, изображать невозмутимость было бы куда труднее.

   Будь у людей хвосты, изображать невозмутимость было бы куда труднее.

   — Марсель Валме · книга
5. «

   Любовь — это счастье, даже когда она горе.

   Любовь — это счастье, даже когда она горе.

   — Робер Эпинэ · книга
6. «

   – Монсеньор, – голос Ричарда дрогнул, – прошу меня простить. Я... я не думал... – Не сомневаюсь, – кивнул Алва, его мысли были заняты чем-то другим. – Думать вредно, так что вы поступили совершенно правильно.

   – Монсеньор, – голос Ричарда дрогнул, – прошу меня простить. Я... я не думал... – Не сомневаюсь, – кивнул Алва, его мысли были заняты чем-то другим. – Думать вредно, так что вы поступили совершенно правильно.

   — Ричард Окделл · книга
7. «

   Смерть — это тень жизни, а равнодушие — тень любви, но без тени нельзя понять свет.

   Смерть — это тень жизни, а равнодушие — тень любви, но без тени нельзя понять свет.

   — Мэллит · книга
8. «

   Люди обожают кутать свои довольно-таки мелкие мыслишки в шелка и бархат. Их бесит, когда кто-то не только сам ходит голым, но и с них сдирает тряпки.

   Люди обожают кутать свои довольно-таки мелкие мыслишки в шелка и бархат. Их бесит, когда кто-то не только сам ходит голым, но и с них сдирает тряпки.

   — Рокэ Алва · книга
9. «

   Это зверь рождается зверем, человека зверем делают другие люди.

   Это зверь рождается зверем, человека зверем делают другие люди.
10. «

    Я никогда не лаю, Ваше Высокопреосвященство, — размеренно произнёс Ворон, — и даже не кусаю. Я рву глотку.

    Я никогда не лаю, Ваше Высокопреосвященство, — размеренно произнёс Ворон, — и даже не кусаю. Я рву глотку.

    — Рокэ Алва · книга
11. «

    — В чём наша сила? — В памяти и чести. — В чём наша слабость? — В чести и памяти.

    — В чём наша сила? — В памяти и чести. — В чём наша слабость? — В чести и памяти.
12. «

    Во время войны проще, чем во время мира. Есть враги, есть свои, есть цель.

    Во время войны проще, чем во время мира. Есть враги, есть свои, есть цель.

    — Ричард Окделл · книга
13. «

    Кровь на юге стоит дешевле воды, не говоря уж о вине.

    Кровь на юге стоит дешевле воды, не говоря уж о вине.
14. «

    Вот так всегда! Мне приписывают Леворукий знает что и действуют исходя из своих выдумок. А на самом деле пора бы и понять, что я не вру. Почти...

    Вот так всегда! Мне приписывают Леворукий знает что и действуют исходя из своих выдумок. А на самом деле пора бы и понять, что я не вру. Почти...

    — Рокэ Алва · книга
15. «

    Тень не выбирают, Тени позволяют стать Тенью те, кто зажигает фонари.

    Тень не выбирают, Тени позволяют стать Тенью те, кто зажигает фонари.

    — Рокэ Алва · книга
16. «

    — Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? — Нет. Мои тропы не назовёшь счастливыми, и вам, людям, ими не пройти. — Чего же тебе нужно? — Ничего, — ворвавшийся в окно закатный ветер растрепал золотистые волосы. — Спроси свою совесть, чего нужно тебе, и постарайся не лгать. Хотя бы себе самому.

    — Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? — Нет. Мои тропы не назовёшь счастливыми, и вам, людям, ими не пройти. — Чего же тебе нужно? — Ничего, — ворвавшийся в окно закатный ветер растрепал золотистые волосы. — Спроси свою совесть, чего нужно тебе, и постарайся не лгать. Хотя бы себе самому.

    — Повелитель Кошек · книга
17. «

    Счастье даром не даётся... Нужно бить те бокалы, которые есть.

    Счастье даром не даётся... Нужно бить те бокалы, которые есть.

    — Рокэ Алва · книга
18. «

    У настоящего есть весьма неприятная привычка становиться прошлым.

    У настоящего есть весьма неприятная привычка становиться прошлым.
19. «

    – По Уложению Франциска комендант Олларии подчиняется королю, Первому маршалу и Высокому Совету. Где, во имя Леворукого, в этом списке церковники? – Герцог Алва, – губы Килеана побелели точно так же, как во время приснопамятного карточного поединка, – вы прекрасно знаете, кто правит всеми нами. – Мной лично правят Его Величество Фердинанд и герцог Рокэ Алва, а вами в данном случае правлю я.

    – По Уложению Франциска комендант Олларии подчиняется королю, Первому маршалу и Высокому Совету. Где, во имя Леворукого, в этом списке церковники? – Герцог Алва, – губы Килеана побелели точно так же, как во время приснопамятного карточного поединка, – вы прекрасно знаете, кто правит всеми нами. – Мной лично правят Его Величество Фердинанд и герцог Рокэ Алва, а вами в данном случае правлю я.

    — Рокэ Алва · книга
20. «

    Талигойя и впрямь застряла между «вчера» и «сегодня». Его род, род Окделлов, был старшим в Доме Скал, по легендам ведущим свою родословную от одного из Четверых. На гербе Окделлов изображался золотой вепрь у подножия чёрной скалы, скалы были и на гербах кровных вассалов – Карлионов, Тристрамов, Рокслеев. «Незыблем» – это слово с герба сюзерена входило в девиз каждой фамилии Дома. В чём незыблем? В глупости? В упрямстве? И были ли они, их всесильные предки, завещавшие мудрость и силу избранным и покинувшие Талигойю для смертельного боя, или же великое прошлое – это сказки? Обычные сказки, придуманные дикарями, некогда населявшими Золотые земли?

    Талигойя и впрямь застряла между «вчера» и «сегодня». Его род, род Окделлов, был старшим в Доме Скал, по легендам ведущим свою родословную от одного из Четверых. На гербе Окделлов изображался золотой вепрь у подножия чёрной скалы, скалы были и на гербах кровных вассалов – Карлионов, Тристрамов, Рокслеев. «Незыблем» – это слово с герба сюзерена входило в девиз каждой фамилии Дома. В чём незыблем? В глупости? В упрямстве? И были ли они, их всесильные предки, завещавшие мудрость и силу избранным и покинувшие Талигойю для смертельного боя, или же великое прошлое – это сказки? Обычные сказки, придуманные дикарями, некогда населявшими Золотые земли?