«Виктор Гюго. Девяносто третий год»: 62 цитаты

Собрали 62 цитаты из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Епископат принадлежал к числу тех революционных образований, что подобны образованиям вулканическим; в нем было всего понемножку: невежества, глупости, честности, героизма, гнева и — полицейских. Герцог Брауншвейгский держал там своих агентов. Там собирались люди, достойные украсить собою Спарту, и люди, достойные украсить собою каторжные галеры. Но большинство составляли честные безумцы.

   Епископат принадлежал к числу тех революционных образований, что подобны образованиям вулканическим; в нем было всего понемножку: невежества, глупости, честности, героизма, гнева и — полицейских. Герцог Брауншвейгский держал там своих агентов. Там собирались люди, достойные украсить собою Спарту, и люди, достойные украсить собою каторжные галеры. Но большинство составляли честные безумцы.
2. «

   Утопию нужно сначала обуздать, возложить на нее ярмо действительности и ввести в рамки реального. Абстрактная идея должна превратиться в идею конкретную; пусть будет не столь широкой, зато станет вернее.

   Утопию нужно сначала обуздать, возложить на нее ярмо действительности и ввести в рамки реального. Абстрактная идея должна превратиться в идею конкретную; пусть будет не столь широкой, зато станет вернее.

   — Симурдэн · книга
3. «

   Кажется подчас, что события могут гневаться.

   Кажется подчас, что события могут гневаться.
4. «

   У революции есть враг — отживший мир, и она безжалостна к нему, как хирург безжалостен к своему врагу — гангрене. Революция истребляет королевскую власть в лице короля, аристократию — в лице дворянина, деспотизм — в лице военных властей, суеверие — в лице священника, варварство — в лице судей. Одним словом, истребляет все, что именуется тиранией, в лице каждого, кто является тираном. Операция мучительная, но революция делает ее твердой рукой. И у тебя хватает духу требовать от нее пощады гнойной язве, отравляющей весь общественный организм!... Нет, она тебя не послушается. Она крепко держит в своих сильных руках наше гнусное прошлое и прикончит его. На теле цивилизации она сделает глубокий надрез, который оздоровит человечество... Вам больно, говорите вы? Да, больно, без этого нельзя. А долго ли еще будет больно? Пока не кончится операция. Зато потом вы будете жить. Революция отсекает старый мир, а при этом кровотечение неизбежно. Наш девяносто третий год — год кровотечения.

   У революции есть враг — отживший мир, и она безжалостна к нему, как хирург безжалостен к своему врагу — гангрене. Революция истребляет королевскую власть в лице короля, аристократию — в лице дворянина, деспотизм — в лице военных властей, суеверие — в лице священника, варварство — в лице судей. Одним словом, истребляет все, что именуется тиранией, в лице каждого, кто является тираном. Операция мучительная, но революция делает ее твердой рукой. И у тебя хватает духу требовать от нее пощады гнойной язве, отравляющей весь общественный организм!... Нет, она тебя не послушается. Она крепко держит в своих сильных руках наше гнусное прошлое и прикончит его. На теле цивилизации она сделает глубокий надрез, который оздоровит человечество... Вам больно, говорите вы? Да, больно, без этого нельзя. А долго ли еще будет больно? Пока не кончится операция. Зато потом вы будете жить. Революция отсекает старый мир, а при этом кровотечение неизбежно. Наш девяносто третий год — год кровотечения.
5. «

   — Где мы сейчас, лоцман? — В руце божией.

   — Где мы сейчас, лоцман? — В руце божией.

   — Ла Вьевиль · книга
6. «

   Общие идеи ненавистны идеям частным; отсюда борьба против прогресса.

   Общие идеи ненавистны идеям частным; отсюда борьба против прогресса.
7. «

   Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.

   Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.
8. «

   — Что же может быть выше правосудия? — Справедливость.

   — Что же может быть выше правосудия? — Справедливость.

   — Симурден Говэн · книга
9. «

   Напрасно вы меня спасли, я на вас в обиде. Лучше бы мне умереть, тогда бы я хоть оттуда видела их. Знала бы, где они. Они бы меня не видели, но я бы все время была с ними. Мертвая я бы им стала заступницей.

   Напрасно вы меня спасли, я на вас в обиде. Лучше бы мне умереть, тогда бы я хоть оттуда видела их. Знала бы, где они. Они бы меня не видели, но я бы все время была с ними. Мертвая я бы им стала заступницей.

   — Мишель Флешар · книга
10. «

    Успех приводит в неистовство, неудача — в бешенство.

    Успех приводит в неистовство, неудача — в бешенство.
11. «

    Вечно гнуть спину под бременем тяжкой ноши — неужели таков человеческий закон?

    Вечно гнуть спину под бременем тяжкой ноши — неужели таков человеческий закон?

    — Говэн · книга
12. «

    В их глазах — ибо они брались служить любому, лишь бы тот сидел прочно, — пошатнуться значило предать их. Они были числом, они были силой, они были страхом. Отсюда их смелость — смелость подлых. Они чутьем угадывали, что зашаталось, и стремились нанести последний удар.

    В их глазах — ибо они брались служить любому, лишь бы тот сидел прочно, — пошатнуться значило предать их. Они были числом, они были силой, они были страхом. Отсюда их смелость — смелость подлых. Они чутьем угадывали, что зашаталось, и стремились нанести последний удар.
13. «

    Нет на земле возвышенней песни, чем неясное лепетание человеческой души, вещающей устами младенца.

    Нет на земле возвышенней песни, чем неясное лепетание человеческой души, вещающей устами младенца.
14. «

    Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы глаза на затылке.

    Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы глаза на затылке.

    — Говэн · книга
15. «

    Логика не знает жалости.

    Логика не знает жалости.
16. «

    Иные умы словно нарочно созданы для того, чтобы мешкать на полпути.

    Иные умы словно нарочно созданы для того, чтобы мешкать на полпути.
17. «

    Я издали чую в изменнике измену и, на мой взгляд, куда полезнее изобличить преступника, пока он не совершил преступления.

    Я издали чую в изменнике измену и, на мой взгляд, куда полезнее изобличить преступника, пока он не совершил преступления.

    — Марат · книга
18. «

    Одаривать — значит быть выше одариваемого.

    Одаривать — значит быть выше одариваемого.
19. «

    Он был праведник и сам считал себя непогрешимым. Никто ни разу не видел, чтобы взор его увлажнили слезы. Вершина добродетели, недоступная и леденящая. Он был справедлив и страшен в своей справедливости.

    Он был праведник и сам считал себя непогрешимым. Никто ни разу не видел, чтобы взор его увлажнили слезы. Вершина добродетели, недоступная и леденящая. Он был справедлив и страшен в своей справедливости.
20. «

    По мне, куда лучше мыслящий ад, нежели безмозглый рай.

    По мне, куда лучше мыслящий ад, нежели безмозглый рай.

    — Говэн · книга