15 цитат из книги «Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек» с глубоким смыслом

Собрали 15 цитат из книги «Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Мы не преступники, мы честные каперы! — пропищали из левого угла, хрустя бумажкой. — У нас и свидетельство есть! — Давай рассказывай! — возмутилась Лара. — Неважно, делишься ты со своим хозяином добычей или нет, ты всё равно грабитель!

   — Мы не преступники, мы честные каперы! — пропищали из левого угла, хрустя бумажкой. — У нас и свидетельство есть! — Давай рассказывай! — возмутилась Лара. — Неважно, делишься ты со своим хозяином добычей или нет, ты всё равно грабитель!
2. «

   Время — единица временная. Так не будем же тратить его понапрасну. Кто знает, сколько дней, месяцев или лет нам отведено?

   Время — единица временная. Так не будем же тратить его понапрасну. Кто знает, сколько дней, месяцев или лет нам отведено?

   — Андреас · книга
3. «

   Как и многие девушки, Лара боялась не столько смерти, сколько насилия. Смерть, в конце концов, могла быть лёгкой и быстрой. А насилие — никогда. Именно звериный страх перед этими пытками и гнал её вперёд, принуждая забыть об усталости.

   Как и многие девушки, Лара боялась не столько смерти, сколько насилия. Смерть, в конце концов, могла быть лёгкой и быстрой. А насилие — никогда. Именно звериный страх перед этими пытками и гнал её вперёд, принуждая забыть об усталости.
4. «

   — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.

   — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.
5. «

   — И что теперь, гордячка? Хочешь продать свою душу и непрестанно бояться, как я? Тебе придётся скрываться всю жизнь! Ты не сумеешь, ты себя выдашь… — Деревенские и так знали, что ты ведьма. Бабушка вскочила на ноги, словно под ней загорелась табуретка. — Чепуха! — На тебя не доносили только потому, что ты платила, — отрезала Лара. — Не заговаривай мне зубы… — Твои усилия были напрасными, бабушка! — Самоуверенная дурища! — взорвалась та. — Нельзя терять бдительность, нельзя рисковать! Малейшее подозрение — и в дверь постучат инквизиторы! Раздался громкий стук. — Не открывай, — оцепенела Лара. Но бабушка не слушала. За дверью опять стоял сталеглазый и опять в компании охранников. — Здравствуйте, — бодро сказал он. Бабушка негостеприимно захлопнула дверь. — Накаркали.

   — И что теперь, гордячка? Хочешь продать свою душу и непрестанно бояться, как я? Тебе придётся скрываться всю жизнь! Ты не сумеешь, ты себя выдашь… — Деревенские и так знали, что ты ведьма. Бабушка вскочила на ноги, словно под ней загорелась табуретка. — Чепуха! — На тебя не доносили только потому, что ты платила, — отрезала Лара. — Не заговаривай мне зубы… — Твои усилия были напрасными, бабушка! — Самоуверенная дурища! — взорвалась та. — Нельзя терять бдительность, нельзя рисковать! Малейшее подозрение — и в дверь постучат инквизиторы! Раздался громкий стук. — Не открывай, — оцепенела Лара. Но бабушка не слушала. За дверью опять стоял сталеглазый и опять в компании охранников. — Здравствуйте, — бодро сказал он. Бабушка негостеприимно захлопнула дверь. — Накаркали.
6. «

   — Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

   — Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

   — Лара Лихт · книга
7. «

   — Признайся, что любишь меня до беспамятства. — Ты с ума сошёл? Куда уж беспамятнее? — поморщилась она и пригрозила: — Ты мне с памятью не шути!

   — Признайся, что любишь меня до беспамятства. — Ты с ума сошёл? Куда уж беспамятнее? — поморщилась она и пригрозила: — Ты мне с памятью не шути!
8. «

   — Помнишь, я говорила про твой живой и гибкий ум? — Да. — Забудь! Я никогда так глубоко не ошибалась! Инго пожал плечами. — Возможно, ты сама не достаточно умна, чтобы судить о чужом уме. А возможно, попросту не успела его разглядеть. — Могу сказать тебе то же самое! Однако если я допускаю, что моё мнение в будущем изменится, ты судишь обо мне по первому взгляду, словно школяр. — Между прочим, я собираюсь поступать в университет в Лейпциге, — горделиво заметил Инго. Лара вспомнила своих учёных судей. — Мой жизненный опыт показал, что соединять в себе академическую образованность и скудоумие — не велика наука.

   — Помнишь, я говорила про твой живой и гибкий ум? — Да. — Забудь! Я никогда так глубоко не ошибалась! Инго пожал плечами. — Возможно, ты сама не достаточно умна, чтобы судить о чужом уме. А возможно, попросту не успела его разглядеть. — Могу сказать тебе то же самое! Однако если я допускаю, что моё мнение в будущем изменится, ты судишь обо мне по первому взгляду, словно школяр. — Между прочим, я собираюсь поступать в университет в Лейпциге, — горделиво заметил Инго. Лара вспомнила своих учёных судей. — Мой жизненный опыт показал, что соединять в себе академическую образованность и скудоумие — не велика наука.
9. «

   — Это чёрт в обличии девы! — сообразил барабанщик, тыча в её сторону пальцем. — Она поджидала нас в озере, чтобы наслать на молодых злые чары. Невеста побледнела, жених перекрестился. — Но вы же сами ко мне привязались! — не выдержала Лара. — Ты нас приманила!

   — Это чёрт в обличии девы! — сообразил барабанщик, тыча в её сторону пальцем. — Она поджидала нас в озере, чтобы наслать на молодых злые чары. Невеста побледнела, жених перекрестился. — Но вы же сами ко мне привязались! — не выдержала Лара. — Ты нас приманила!
10. «

    — Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев. — Тогда начни с себя.

    — Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев. — Тогда начни с себя.

    — Крэх · книга
11. «

    — Судите сами, — с упоением говорил Библиотекарь. — У меня с людьми торговые отношения. Всё ясно, как чистая вода, пронизанная солнцем. Вы мне — душу, я вам — колдовскую силу. Жизнь ваша станет легче и радостнее, хоть и немного опаснее. А как обстоят дела с Богом? — не прерывался рогатый. — Вам остаются только надежды, которые часто не оправдываются. Люди молятся в расчёте на то, что их мольбы будут услышаны, но это очень не надёжно. Во-первых. Вы не находите, что это несколько самонадеянно — ожидать получить желаемое, сделав так мало? Просто помолиться! Во-вторых, люди сами придумали правила игры, не спросив другую сторону — Бога, а согласна ли она с этими правилами. Люди надеются, что у Бога хватит времени услышать молитву каждого. Иные будто ставят условия: «Я помолюсь, совершу доброе дело или буду соблюдать все заповеди, но за это, Господи, изволь исполнить моё желание. А если ты не сделаешь то, о чём я прошу, я буду крайне разочарован. Так разочарован, что, возможно, перестану в тебя верить». Человек не слышит другую сторону, оттого что у них не установлен чёткий диалог. Это странно и несправедливо. Представьте, если бы Бога можно было вызывать, как меня, и договариваться с ним напрямую. К примеру: «Я буду год совершать добро, а ты за это сделаешь меня богаче. А лучше сделай меня богатым сейчас, и завтра я пожертвую часть денег церкви». Но этого не происходит. В свою очередь я предлагаю честные договорные отношения и никого не обманываю, а злом почему-то величают меня! Тут Лара поняла, что вся тирада о Боге затевалась с одной-единственной целью — пожаловаться.

    — Судите сами, — с упоением говорил Библиотекарь. — У меня с людьми торговые отношения. Всё ясно, как чистая вода, пронизанная солнцем. Вы мне — душу, я вам — колдовскую силу. Жизнь ваша станет легче и радостнее, хоть и немного опаснее. А как обстоят дела с Богом? — не прерывался рогатый. — Вам остаются только надежды, которые часто не оправдываются. Люди молятся в расчёте на то, что их мольбы будут услышаны, но это очень не надёжно. Во-первых. Вы не находите, что это несколько самонадеянно — ожидать получить желаемое, сделав так мало? Просто помолиться! Во-вторых, люди сами придумали правила игры, не спросив другую сторону — Бога, а согласна ли она с этими правилами. Люди надеются, что у Бога хватит времени услышать молитву каждого. Иные будто ставят условия: «Я помолюсь, совершу доброе дело или буду соблюдать все заповеди, но за это, Господи, изволь исполнить моё желание. А если ты не сделаешь то, о чём я прошу, я буду крайне разочарован. Так разочарован, что, возможно, перестану в тебя верить». Человек не слышит другую сторону, оттого что у них не установлен чёткий диалог. Это странно и несправедливо. Представьте, если бы Бога можно было вызывать, как меня, и договариваться с ним напрямую. К примеру: «Я буду год совершать добро, а ты за это сделаешь меня богаче. А лучше сделай меня богатым сейчас, и завтра я пожертвую часть денег церкви». Но этого не происходит. В свою очередь я предлагаю честные договорные отношения и никого не обманываю, а злом почему-то величают меня! Тут Лара поняла, что вся тирада о Боге затевалась с одной-единственной целью — пожаловаться.

    — Библиотекарь · книга
12. «

    — Надо дать им имена, — вмешался бывший кот. — Кому? — Лошадям. Им, должно быть, обидно, что у Адской Тьмы имя есть, а у них — нет. — Ты уверен, что имени Адская Тьма можно позавидовать? Андреас пьяно отмахнулся и, в задумчивости прижав палец к губам, принялся щедро раздавать кобылам имена: — Снежинка! Ромашка! Весна! И Адская Тьма. — Они же серые, — сказала Лара. — Не суть.

    — Надо дать им имена, — вмешался бывший кот. — Кому? — Лошадям. Им, должно быть, обидно, что у Адской Тьмы имя есть, а у них — нет. — Ты уверен, что имени Адская Тьма можно позавидовать? Андреас пьяно отмахнулся и, в задумчивости прижав палец к губам, принялся щедро раздавать кобылам имена: — Снежинка! Ромашка! Весна! И Адская Тьма. — Они же серые, — сказала Лара. — Не суть.
13. «

    Нельзя быть сильной, никого не раздражая. Сила страшит, привыкай.

    Нельзя быть сильной, никого не раздражая. Сила страшит, привыкай.

    — Лара Лихт · книга
14. «

    У открытой калитки она заметила светловолосого мальчика лет одиннадцати и его мать. Перед ними стояла телега. Единственная запряжённая лошадь лежала на дороге в грязной жиже, а рядом бранилась плоскощёкая крестьянка: — Моя кобыла подвернула ногу перед твоим домом! Знать, это ты её околдовала! — С утра лил дождь! — оправдывалась хозяйка дома. — Твоя кляча в лужу зашла, там грязь скользкая, вот и оступилась. При чём тут я? — При том! Без кобылы я по миру пойду — не того ли ты, шельма, хотела? — Да на что мне губить твою кобылу? Зачем? — Из зависти! У меня-то все дети от мужа, а у тебя? Женщина скривила губы и не ответила, только покрепче сжала руку мальчика. — Откуда сын у тебя, коли муж твой сгинул на войне? — спросили в толпе. — Ясное дело, от дьявола! — А то вы не знаете, что мой сын после шведов родился? — уже не пряча гнев, процедила женщина. — Бесстыжая, — сплюнул кто-то. — Если сумела забрюхатеть, значит, тебе понравилось! — едко добавила хозяйка телеги. Попытки устыдить несчастную приводили Лару в ярость. Ей стало трудно дышать. — Можно подумать, я одна из Вендиш-Дрены спаслась! — обозлилась женщина. — Люди, вы ж меня ещё девчонкой помните! Ну какая я ведьма? — Ведьма… Ведьма… — зашелестели в толпе голоса — да так знакомо, что Лара покрылась мурашками.

    У открытой калитки она заметила светловолосого мальчика лет одиннадцати и его мать. Перед ними стояла телега. Единственная запряжённая лошадь лежала на дороге в грязной жиже, а рядом бранилась плоскощёкая крестьянка: — Моя кобыла подвернула ногу перед твоим домом! Знать, это ты её околдовала! — С утра лил дождь! — оправдывалась хозяйка дома. — Твоя кляча в лужу зашла, там грязь скользкая, вот и оступилась. При чём тут я? — При том! Без кобылы я по миру пойду — не того ли ты, шельма, хотела? — Да на что мне губить твою кобылу? Зачем? — Из зависти! У меня-то все дети от мужа, а у тебя? Женщина скривила губы и не ответила, только покрепче сжала руку мальчика. — Откуда сын у тебя, коли муж твой сгинул на войне? — спросили в толпе. — Ясное дело, от дьявола! — А то вы не знаете, что мой сын после шведов родился? — уже не пряча гнев, процедила женщина. — Бесстыжая, — сплюнул кто-то. — Если сумела забрюхатеть, значит, тебе понравилось! — едко добавила хозяйка телеги. Попытки устыдить несчастную приводили Лару в ярость. Ей стало трудно дышать. — Можно подумать, я одна из Вендиш-Дрены спаслась! — обозлилась женщина. — Люди, вы ж меня ещё девчонкой помните! Ну какая я ведьма? — Ведьма… Ведьма… — зашелестели в толпе голоса — да так знакомо, что Лара покрылась мурашками.
15. «

    — Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? Никогда не чувствовала себя такой опасной…

    — Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? Никогда не чувствовала себя такой опасной…

    — Лара Лихт · книга