25 цитат из книги «Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек» — от иронии до философии

Собрали 25 цитат из книги «Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — С завтраком придётся обождать, зато хозяйка поделилась кипятком, — хвастал он, опасно приподняв котелок. — Что там у тебя? Лара смущённо показала бутылку. — Ох ты ж. Ну и кто из нас пьяница? — злорадствовал Андреас. — После знакомства с тобой я задаю себе тот же вопрос, — кивнула она. — Отнесу бутылку обратно. — Неси сюда! Сделаем глинтвейн, только без пряностей и с коньяком.

   — С завтраком придётся обождать, зато хозяйка поделилась кипятком, — хвастал он, опасно приподняв котелок. — Что там у тебя? Лара смущённо показала бутылку. — Ох ты ж. Ну и кто из нас пьяница? — злорадствовал Андреас. — После знакомства с тобой я задаю себе тот же вопрос, — кивнула она. — Отнесу бутылку обратно. — Неси сюда! Сделаем глинтвейн, только без пряностей и с коньяком.
2. «

   — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.

   — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.
3. «

   — Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? — Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук.

   — Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? — Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук.

   — Лара Лихт · книга
4. «

   — Судите сами, — с упоением говорил Библиотекарь. — У меня с людьми торговые отношения. Всё ясно, как чистая вода, пронизанная солнцем. Вы мне — душу, я вам — колдовскую силу. Жизнь ваша станет легче и радостнее, хоть и немного опаснее. А как обстоят дела с Богом? — не прерывался рогатый. — Вам остаются только надежды, которые часто не оправдываются. Люди молятся в расчёте на то, что их мольбы будут услышаны, но это очень не надёжно. Во-первых. Вы не находите, что это несколько самонадеянно — ожидать получить желаемое, сделав так мало? Просто помолиться! Во-вторых, люди сами придумали правила игры, не спросив другую сторону — Бога, а согласна ли она с этими правилами. Люди надеются, что у Бога хватит времени услышать молитву каждого. Иные будто ставят условия: «Я помолюсь, совершу доброе дело или буду соблюдать все заповеди, но за это, Господи, изволь исполнить моё желание. А если ты не сделаешь то, о чём я прошу, я буду крайне разочарован. Так разочарован, что, возможно, перестану в тебя верить». Человек не слышит другую сторону, оттого что у них не установлен чёткий диалог. Это странно и несправедливо. Представьте, если бы Бога можно было вызывать, как меня, и договариваться с ним напрямую. К примеру: «Я буду год совершать добро, а ты за это сделаешь меня богаче. А лучше сделай меня богатым сейчас, и завтра я пожертвую часть денег церкви». Но этого не происходит. В свою очередь я предлагаю честные договорные отношения и никого не обманываю, а злом почему-то величают меня! Тут Лара поняла, что вся тирада о Боге затевалась с одной-единственной целью — пожаловаться.

   — Судите сами, — с упоением говорил Библиотекарь. — У меня с людьми торговые отношения. Всё ясно, как чистая вода, пронизанная солнцем. Вы мне — душу, я вам — колдовскую силу. Жизнь ваша станет легче и радостнее, хоть и немного опаснее. А как обстоят дела с Богом? — не прерывался рогатый. — Вам остаются только надежды, которые часто не оправдываются. Люди молятся в расчёте на то, что их мольбы будут услышаны, но это очень не надёжно. Во-первых. Вы не находите, что это несколько самонадеянно — ожидать получить желаемое, сделав так мало? Просто помолиться! Во-вторых, люди сами придумали правила игры, не спросив другую сторону — Бога, а согласна ли она с этими правилами. Люди надеются, что у Бога хватит времени услышать молитву каждого. Иные будто ставят условия: «Я помолюсь, совершу доброе дело или буду соблюдать все заповеди, но за это, Господи, изволь исполнить моё желание. А если ты не сделаешь то, о чём я прошу, я буду крайне разочарован. Так разочарован, что, возможно, перестану в тебя верить». Человек не слышит другую сторону, оттого что у них не установлен чёткий диалог. Это странно и несправедливо. Представьте, если бы Бога можно было вызывать, как меня, и договариваться с ним напрямую. К примеру: «Я буду год совершать добро, а ты за это сделаешь меня богаче. А лучше сделай меня богатым сейчас, и завтра я пожертвую часть денег церкви». Но этого не происходит. В свою очередь я предлагаю честные договорные отношения и никого не обманываю, а злом почему-то величают меня! Тут Лара поняла, что вся тирада о Боге затевалась с одной-единственной целью — пожаловаться.

   — Библиотекарь · книга
5. «

   Время — единица временная. Так не будем же тратить его понапрасну. Кто знает, сколько дней, месяцев или лет нам отведено?

   Время — единица временная. Так не будем же тратить его понапрасну. Кто знает, сколько дней, месяцев или лет нам отведено?

   — Андреас · книга
6. «

   — Чем чаще ты будешь проявлять бездушие, тем больше я расскажу Андреасу. — А я расскажу Андреасу, как ты щупала пирата со спущенными штанами. — Так ведь не дотянулась же! — возмутилась Лара. — И это расскажу.

   — Чем чаще ты будешь проявлять бездушие, тем больше я расскажу Андреасу. — А я расскажу Андреасу, как ты щупала пирата со спущенными штанами. — Так ведь не дотянулась же! — возмутилась Лара. — И это расскажу.
7. «

   — Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

   — Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

   — Лара Лихт · книга
8. «

   — А не страшно? — выдохнула Лара. — У него тут целое войско. — Я любим самой смелой девушкой на свете — мне теперь ничего не страшно.

   — А не страшно? — выдохнула Лара. — У него тут целое войско. — Я любим самой смелой девушкой на свете — мне теперь ничего не страшно.
9. «

   У открытой калитки она заметила светловолосого мальчика лет одиннадцати и его мать. Перед ними стояла телега. Единственная запряжённая лошадь лежала на дороге в грязной жиже, а рядом бранилась плоскощёкая крестьянка: — Моя кобыла подвернула ногу перед твоим домом! Знать, это ты её околдовала! — С утра лил дождь! — оправдывалась хозяйка дома. — Твоя кляча в лужу зашла, там грязь скользкая, вот и оступилась. При чём тут я? — При том! Без кобылы я по миру пойду — не того ли ты, шельма, хотела? — Да на что мне губить твою кобылу? Зачем? — Из зависти! У меня-то все дети от мужа, а у тебя? Женщина скривила губы и не ответила, только покрепче сжала руку мальчика. — Откуда сын у тебя, коли муж твой сгинул на войне? — спросили в толпе. — Ясное дело, от дьявола! — А то вы не знаете, что мой сын после шведов родился? — уже не пряча гнев, процедила женщина. — Бесстыжая, — сплюнул кто-то. — Если сумела забрюхатеть, значит, тебе понравилось! — едко добавила хозяйка телеги. Попытки устыдить несчастную приводили Лару в ярость. Ей стало трудно дышать. — Можно подумать, я одна из Вендиш-Дрены спаслась! — обозлилась женщина. — Люди, вы ж меня ещё девчонкой помните! Ну какая я ведьма? — Ведьма… Ведьма… — зашелестели в толпе голоса — да так знакомо, что Лара покрылась мурашками.

   У открытой калитки она заметила светловолосого мальчика лет одиннадцати и его мать. Перед ними стояла телега. Единственная запряжённая лошадь лежала на дороге в грязной жиже, а рядом бранилась плоскощёкая крестьянка: — Моя кобыла подвернула ногу перед твоим домом! Знать, это ты её околдовала! — С утра лил дождь! — оправдывалась хозяйка дома. — Твоя кляча в лужу зашла, там грязь скользкая, вот и оступилась. При чём тут я? — При том! Без кобылы я по миру пойду — не того ли ты, шельма, хотела? — Да на что мне губить твою кобылу? Зачем? — Из зависти! У меня-то все дети от мужа, а у тебя? Женщина скривила губы и не ответила, только покрепче сжала руку мальчика. — Откуда сын у тебя, коли муж твой сгинул на войне? — спросили в толпе. — Ясное дело, от дьявола! — А то вы не знаете, что мой сын после шведов родился? — уже не пряча гнев, процедила женщина. — Бесстыжая, — сплюнул кто-то. — Если сумела забрюхатеть, значит, тебе понравилось! — едко добавила хозяйка телеги. Попытки устыдить несчастную приводили Лару в ярость. Ей стало трудно дышать. — Можно подумать, я одна из Вендиш-Дрены спаслась! — обозлилась женщина. — Люди, вы ж меня ещё девчонкой помните! Ну какая я ведьма? — Ведьма… Ведьма… — зашелестели в толпе голоса — да так знакомо, что Лара покрылась мурашками.
10. «

    Не щадя, не оставляя в покое, ужас осознания скручивал и выкручивал её изнутри: «То, что я видела, не просто стихийный самосуд. Это жертвоприношение. Войне, Богу, неудавшейся судьбе… Кровавое послание: “Хватит”. Ведь надо как-то оправдать такую жестокость».

    Не щадя, не оставляя в покое, ужас осознания скручивал и выкручивал её изнутри: «То, что я видела, не просто стихийный самосуд. Это жертвоприношение. Войне, Богу, неудавшейся судьбе… Кровавое послание: “Хватит”. Ведь надо как-то оправдать такую жестокость».
11. «

    Как и многие девушки, Лара боялась не столько смерти, сколько насилия. Смерть, в конце концов, могла быть лёгкой и быстрой. А насилие — никогда. Именно звериный страх перед этими пытками и гнал её вперёд, принуждая забыть об усталости.

    Как и многие девушки, Лара боялась не столько смерти, сколько насилия. Смерть, в конце концов, могла быть лёгкой и быстрой. А насилие — никогда. Именно звериный страх перед этими пытками и гнал её вперёд, принуждая забыть об усталости.
12. «

    Брать в свой отряд солдат ей не хотелось — уж слишком сильна была к ним ненависть. Пираты тоже убивали, но их овеивал хоть какой-то дух романтизма. Особенно если не подходить к ним ближе, чем на три шага, не зажав нос. Поэтому Лара выбрала пятнадцать самых крепких немецких пиратов и, не открывая клеток, наложила на мужчин заклятие подчинения воли. Чтобы проверить их послушание, она объявила: — Пляшите! Пятнадцать пиратов пустились в пляс — да так, что затряслись бочонки. — Перестаньте! Хватит! Я вас сейчас увеличу. В глазах пиратов мелькнула надежда на спасение, а Лара погрузилась в изучение нового заклинания. — Да ты и правда ведьма, — уважительно сказала Генриетта. — Только не с метлой, а… с топором.

    Брать в свой отряд солдат ей не хотелось — уж слишком сильна была к ним ненависть. Пираты тоже убивали, но их овеивал хоть какой-то дух романтизма. Особенно если не подходить к ним ближе, чем на три шага, не зажав нос. Поэтому Лара выбрала пятнадцать самых крепких немецких пиратов и, не открывая клеток, наложила на мужчин заклятие подчинения воли. Чтобы проверить их послушание, она объявила: — Пляшите! Пятнадцать пиратов пустились в пляс — да так, что затряслись бочонки. — Перестаньте! Хватит! Я вас сейчас увеличу. В глазах пиратов мелькнула надежда на спасение, а Лара погрузилась в изучение нового заклинания. — Да ты и правда ведьма, — уважительно сказала Генриетта. — Только не с метлой, а… с топором.
13. «

    — Ежели мне предстоит оставить свой корабль, то напоследок я схожу на охоту. — Но мы теряем время! — Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев. — Тогда начни с себя.

    — Ежели мне предстоит оставить свой корабль, то напоследок я схожу на охоту. — Но мы теряем время! — Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев. — Тогда начни с себя.
14. «

    Помнить всякую неудачу, будто она случилась вчера, — ужасная мука. Но помнить каждый миг твоей нежности — не такая уж горькая участь.

    Помнить всякую неудачу, будто она случилась вчера, — ужасная мука. Но помнить каждый миг твоей нежности — не такая уж горькая участь.

    — Андреас · книга
15. «

    Чем больше у человека власти, тем больше ответственности. Увы, не все правители обладают умом, чтобы это понять.

    Чем больше у человека власти, тем больше ответственности. Увы, не все правители обладают умом, чтобы это понять.

    — Канцлер · книга
16. «

    — Это чёрт в обличии девы! — сообразил барабанщик, тыча в её сторону пальцем. — Она поджидала нас в озере, чтобы наслать на молодых злые чары. Невеста побледнела, жених перекрестился. — Но вы же сами ко мне привязались! — не выдержала Лара. — Ты нас приманила!

    — Это чёрт в обличии девы! — сообразил барабанщик, тыча в её сторону пальцем. — Она поджидала нас в озере, чтобы наслать на молодых злые чары. Невеста побледнела, жених перекрестился. — Но вы же сами ко мне привязались! — не выдержала Лара. — Ты нас приманила!
17. «

    «Вот будет этот местный граф по дороге проезжать. Как спросит: “Кто это в моём озере купается?”, как осерчает… — замечталась она. — Что тогда я буду делать? Кнутом его не отстегаешь — он меня первый шпагой проткнёт. А если со свитой поедет, то и Тьма не помощница…» В тяжёлых думах Лара доплыла до середины озера. «Крэх бы сказал: надо женские чары использовать. Это значит мокрой из озера выйти и на судьбу свою беспутную пожаловаться. Это я могу. Особенно — пожаловаться… Ой, да этот граф ещё раскается, что меня окликнул!»

    «Вот будет этот местный граф по дороге проезжать. Как спросит: “Кто это в моём озере купается?”, как осерчает… — замечталась она. — Что тогда я буду делать? Кнутом его не отстегаешь — он меня первый шпагой проткнёт. А если со свитой поедет, то и Тьма не помощница…» В тяжёлых думах Лара доплыла до середины озера. «Крэх бы сказал: надо женские чары использовать. Это значит мокрой из озера выйти и на судьбу свою беспутную пожаловаться. Это я могу. Особенно — пожаловаться… Ой, да этот граф ещё раскается, что меня окликнул!»
18. «

    — Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? Никогда не чувствовала себя такой опасной…

    — Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? Никогда не чувствовала себя такой опасной…

    — Лара Лихт · книга
19. «

    Вдруг человечек принялся расстёгивать штаны. — Карта, девушка! Глядите! И Лара глядела — не в силах отвести глаз от серо-синих линий, начертанных поверх загорелой кожи. Карта с указанием сторон света начиналась над пупком и заканчивалась… в недрах штанов. — Север вижу. А юг? Пленник посмотрел на неё, многозначительно подняв бровь. — А юг я вам, девушка, покажу, когда вы меня освободите.

    Вдруг человечек принялся расстёгивать штаны. — Карта, девушка! Глядите! И Лара глядела — не в силах отвести глаз от серо-синих линий, начертанных поверх загорелой кожи. Карта с указанием сторон света начиналась над пупком и заканчивалась… в недрах штанов. — Север вижу. А юг? Пленник посмотрел на неё, многозначительно подняв бровь. — А юг я вам, девушка, покажу, когда вы меня освободите.
20. «

    — Наше ремесло передаётся исключительно по мужской линии, как ты не поймёшь такую простую вещь? — Вы правы — я не понимаю. — Лара поднялась из-за стола. — Просто смирись. — Не смирюсь, — бросила она на ходу. — Ба! Да кто тебя замуж-то возьмёт с таким несносным характером? «Насмешка? В его голосе была насмешка?!» Лара развернулась на каблуках, чтобы посмотреть на мужчину, оказавшегося её отцом. — В Англии женщины правили страной… — А теперь там революция! — воскликнул отец. — Король вынужден скрываться от собственного народа. Выходит, зря на женщин полагались? — По-вашему, королева, умершая полвека назад, повинна в том, что творится сейчас? — опешила Лара. Отец поморщился, будто ему было противно ломать голову. — Скажу попроще, чтоб ты поняла. Если одни женщины станут претендовать на трон, а другие — на семейное дело, к чему мы придём? К тому, что нам больше не понадобятся мужчины? — Какой странный вы делаете вывод, отец. — Какой есть.

    — Наше ремесло передаётся исключительно по мужской линии, как ты не поймёшь такую простую вещь? — Вы правы — я не понимаю. — Лара поднялась из-за стола. — Просто смирись. — Не смирюсь, — бросила она на ходу. — Ба! Да кто тебя замуж-то возьмёт с таким несносным характером? «Насмешка? В его голосе была насмешка?!» Лара развернулась на каблуках, чтобы посмотреть на мужчину, оказавшегося её отцом. — В Англии женщины правили страной… — А теперь там революция! — воскликнул отец. — Король вынужден скрываться от собственного народа. Выходит, зря на женщин полагались? — По-вашему, королева, умершая полвека назад, повинна в том, что творится сейчас? — опешила Лара. Отец поморщился, будто ему было противно ломать голову. — Скажу попроще, чтоб ты поняла. Если одни женщины станут претендовать на трон, а другие — на семейное дело, к чему мы придём? К тому, что нам больше не понадобятся мужчины? — Какой странный вы делаете вывод, отец. — Какой есть.