18 цитат из книги «Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек» для поста в соцсетях

Собрали 18 цитат из книги «Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Чем чаще ты будешь проявлять бездушие, тем больше я расскажу Андреасу. — А я расскажу Андреасу, как ты щупала пирата со спущенными штанами. — Так ведь не дотянулась же! — возмутилась Лара. — И это расскажу.

   — Чем чаще ты будешь проявлять бездушие, тем больше я расскажу Андреасу. — А я расскажу Андреасу, как ты щупала пирата со спущенными штанами. — Так ведь не дотянулась же! — возмутилась Лара. — И это расскажу.
2. «

   — Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев. — Тогда начни с себя.

   — Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев. — Тогда начни с себя.

   — Крэх · книга
3. «

   Вдруг человечек принялся расстёгивать штаны. — Карта, девушка! Глядите! И Лара глядела — не в силах отвести глаз от серо-синих линий, начертанных поверх загорелой кожи. Карта с указанием сторон света начиналась над пупком и заканчивалась… в недрах штанов. — Север вижу. А юг? Пленник посмотрел на неё, многозначительно подняв бровь. — А юг я вам, девушка, покажу, когда вы меня освободите.

   Вдруг человечек принялся расстёгивать штаны. — Карта, девушка! Глядите! И Лара глядела — не в силах отвести глаз от серо-синих линий, начертанных поверх загорелой кожи. Карта с указанием сторон света начиналась над пупком и заканчивалась… в недрах штанов. — Север вижу. А юг? Пленник посмотрел на неё, многозначительно подняв бровь. — А юг я вам, девушка, покажу, когда вы меня освободите.
4. «

   — С завтраком придётся обождать, зато хозяйка поделилась кипятком, — хвастал он, опасно приподняв котелок. — Что там у тебя? Лара смущённо показала бутылку. — Ох ты ж. Ну и кто из нас пьяница? — злорадствовал Андреас. — После знакомства с тобой я задаю себе тот же вопрос, — кивнула она. — Отнесу бутылку обратно. — Неси сюда! Сделаем глинтвейн, только без пряностей и с коньяком.

   — С завтраком придётся обождать, зато хозяйка поделилась кипятком, — хвастал он, опасно приподняв котелок. — Что там у тебя? Лара смущённо показала бутылку. — Ох ты ж. Ну и кто из нас пьяница? — злорадствовал Андреас. — После знакомства с тобой я задаю себе тот же вопрос, — кивнула она. — Отнесу бутылку обратно. — Неси сюда! Сделаем глинтвейн, только без пряностей и с коньяком.
5. «

   У открытой калитки она заметила светловолосого мальчика лет одиннадцати и его мать. Перед ними стояла телега. Единственная запряжённая лошадь лежала на дороге в грязной жиже, а рядом бранилась плоскощёкая крестьянка: — Моя кобыла подвернула ногу перед твоим домом! Знать, это ты её околдовала! — С утра лил дождь! — оправдывалась хозяйка дома. — Твоя кляча в лужу зашла, там грязь скользкая, вот и оступилась. При чём тут я? — При том! Без кобылы я по миру пойду — не того ли ты, шельма, хотела? — Да на что мне губить твою кобылу? Зачем? — Из зависти! У меня-то все дети от мужа, а у тебя? Женщина скривила губы и не ответила, только покрепче сжала руку мальчика. — Откуда сын у тебя, коли муж твой сгинул на войне? — спросили в толпе. — Ясное дело, от дьявола! — А то вы не знаете, что мой сын после шведов родился? — уже не пряча гнев, процедила женщина. — Бесстыжая, — сплюнул кто-то. — Если сумела забрюхатеть, значит, тебе понравилось! — едко добавила хозяйка телеги. Попытки устыдить несчастную приводили Лару в ярость. Ей стало трудно дышать. — Можно подумать, я одна из Вендиш-Дрены спаслась! — обозлилась женщина. — Люди, вы ж меня ещё девчонкой помните! Ну какая я ведьма? — Ведьма… Ведьма… — зашелестели в толпе голоса — да так знакомо, что Лара покрылась мурашками.

   У открытой калитки она заметила светловолосого мальчика лет одиннадцати и его мать. Перед ними стояла телега. Единственная запряжённая лошадь лежала на дороге в грязной жиже, а рядом бранилась плоскощёкая крестьянка: — Моя кобыла подвернула ногу перед твоим домом! Знать, это ты её околдовала! — С утра лил дождь! — оправдывалась хозяйка дома. — Твоя кляча в лужу зашла, там грязь скользкая, вот и оступилась. При чём тут я? — При том! Без кобылы я по миру пойду — не того ли ты, шельма, хотела? — Да на что мне губить твою кобылу? Зачем? — Из зависти! У меня-то все дети от мужа, а у тебя? Женщина скривила губы и не ответила, только покрепче сжала руку мальчика. — Откуда сын у тебя, коли муж твой сгинул на войне? — спросили в толпе. — Ясное дело, от дьявола! — А то вы не знаете, что мой сын после шведов родился? — уже не пряча гнев, процедила женщина. — Бесстыжая, — сплюнул кто-то. — Если сумела забрюхатеть, значит, тебе понравилось! — едко добавила хозяйка телеги. Попытки устыдить несчастную приводили Лару в ярость. Ей стало трудно дышать. — Можно подумать, я одна из Вендиш-Дрены спаслась! — обозлилась женщина. — Люди, вы ж меня ещё девчонкой помните! Ну какая я ведьма? — Ведьма… Ведьма… — зашелестели в толпе голоса — да так знакомо, что Лара покрылась мурашками.
6. «

   «Вот будет этот местный граф по дороге проезжать. Как спросит: “Кто это в моём озере купается?”, как осерчает… — замечталась она. — Что тогда я буду делать? Кнутом его не отстегаешь — он меня первый шпагой проткнёт. А если со свитой поедет, то и Тьма не помощница…» В тяжёлых думах Лара доплыла до середины озера. «Крэх бы сказал: надо женские чары использовать. Это значит мокрой из озера выйти и на судьбу свою беспутную пожаловаться. Это я могу. Особенно — пожаловаться… Ой, да этот граф ещё раскается, что меня окликнул!»

   «Вот будет этот местный граф по дороге проезжать. Как спросит: “Кто это в моём озере купается?”, как осерчает… — замечталась она. — Что тогда я буду делать? Кнутом его не отстегаешь — он меня первый шпагой проткнёт. А если со свитой поедет, то и Тьма не помощница…» В тяжёлых думах Лара доплыла до середины озера. «Крэх бы сказал: надо женские чары использовать. Это значит мокрой из озера выйти и на судьбу свою беспутную пожаловаться. Это я могу. Особенно — пожаловаться… Ой, да этот граф ещё раскается, что меня окликнул!»
7. «

   — Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? — Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук.

   — Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? — Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук.

   — Лара Лихт · книга
8. «

   Подлый и уставший народ, который только и ищет, кого бы обвинить в своих несчастьях! Вам страшно просыпаться по утрам? Но нам тоже страшно… Не опускайтесь до подлости искать козлов отпущения среди своих!

   Подлый и уставший народ, который только и ищет, кого бы обвинить в своих несчастьях! Вам страшно просыпаться по утрам? Но нам тоже страшно… Не опускайтесь до подлости искать козлов отпущения среди своих!
9. «

   — Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

   — Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

   — Лара Лихт · книга
10. «

    Просто знай — чем больше ты будешь бравировать своим упорством, тем упорнее я буду тебя избегать.

    Просто знай — чем больше ты будешь бравировать своим упорством, тем упорнее я буду тебя избегать.
11. «

    — И что теперь, гордячка? Хочешь продать свою душу и непрестанно бояться, как я? Тебе придётся скрываться всю жизнь! Ты не сумеешь, ты себя выдашь… — Деревенские и так знали, что ты ведьма. Бабушка вскочила на ноги, словно под ней загорелась табуретка. — Чепуха! — На тебя не доносили только потому, что ты платила, — отрезала Лара. — Не заговаривай мне зубы… — Твои усилия были напрасными, бабушка! — Самоуверенная дурища! — взорвалась та. — Нельзя терять бдительность, нельзя рисковать! Малейшее подозрение — и в дверь постучат инквизиторы! Раздался громкий стук. — Не открывай, — оцепенела Лара. Но бабушка не слушала. За дверью опять стоял сталеглазый и опять в компании охранников. — Здравствуйте, — бодро сказал он. Бабушка негостеприимно захлопнула дверь. — Накаркали.

    — И что теперь, гордячка? Хочешь продать свою душу и непрестанно бояться, как я? Тебе придётся скрываться всю жизнь! Ты не сумеешь, ты себя выдашь… — Деревенские и так знали, что ты ведьма. Бабушка вскочила на ноги, словно под ней загорелась табуретка. — Чепуха! — На тебя не доносили только потому, что ты платила, — отрезала Лара. — Не заговаривай мне зубы… — Твои усилия были напрасными, бабушка! — Самоуверенная дурища! — взорвалась та. — Нельзя терять бдительность, нельзя рисковать! Малейшее подозрение — и в дверь постучат инквизиторы! Раздался громкий стук. — Не открывай, — оцепенела Лара. Но бабушка не слушала. За дверью опять стоял сталеглазый и опять в компании охранников. — Здравствуйте, — бодро сказал он. Бабушка негостеприимно захлопнула дверь. — Накаркали.
12. «

    — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.

    — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.
13. «

    Нельзя быть сильной, никого не раздражая. Сила страшит, привыкай.

    Нельзя быть сильной, никого не раздражая. Сила страшит, привыкай.

    — Лара Лихт · книга
14. «

    Помнить всякую неудачу, будто она случилась вчера, — ужасная мука. Но помнить каждый миг твоей нежности — не такая уж горькая участь.

    Помнить всякую неудачу, будто она случилась вчера, — ужасная мука. Но помнить каждый миг твоей нежности — не такая уж горькая участь.

    — Андреас · книга
15. «

    — Помнишь, я говорила про твой живой и гибкий ум? — Да. — Забудь! Я никогда так глубоко не ошибалась! Инго пожал плечами. — Возможно, ты сама не достаточно умна, чтобы судить о чужом уме. А возможно, попросту не успела его разглядеть. — Могу сказать тебе то же самое! Однако если я допускаю, что моё мнение в будущем изменится, ты судишь обо мне по первому взгляду, словно школяр. — Между прочим, я собираюсь поступать в университет в Лейпциге, — горделиво заметил Инго. Лара вспомнила своих учёных судей. — Мой жизненный опыт показал, что соединять в себе академическую образованность и скудоумие — не велика наука.

    — Помнишь, я говорила про твой живой и гибкий ум? — Да. — Забудь! Я никогда так глубоко не ошибалась! Инго пожал плечами. — Возможно, ты сама не достаточно умна, чтобы судить о чужом уме. А возможно, попросту не успела его разглядеть. — Могу сказать тебе то же самое! Однако если я допускаю, что моё мнение в будущем изменится, ты судишь обо мне по первому взгляду, словно школяр. — Между прочим, я собираюсь поступать в университет в Лейпциге, — горделиво заметил Инго. Лара вспомнила своих учёных судей. — Мой жизненный опыт показал, что соединять в себе академическую образованность и скудоумие — не велика наука.
16. «

    — А не страшно? — выдохнула Лара. — У него тут целое войско. — Я любим самой смелой девушкой на свете — мне теперь ничего не страшно.

    — А не страшно? — выдохнула Лара. — У него тут целое войско. — Я любим самой смелой девушкой на свете — мне теперь ничего не страшно.
17. «

    — Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? Никогда не чувствовала себя такой опасной…

    — Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? Никогда не чувствовала себя такой опасной…

    — Лара Лихт · книга
18. «

    Время — единица временная. Так не будем же тратить его понапрасну. Кто знает, сколько дней, месяцев или лет нам отведено?

    Время — единица временная. Так не будем же тратить его понапрасну. Кто знает, сколько дней, месяцев или лет нам отведено?

    — Андреас · книга