«Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек»: 32 цитаты

Собрали 32 цитаты из книги «Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Не щадя, не оставляя в покое, ужас осознания скручивал и выкручивал её изнутри: «То, что я видела, не просто стихийный самосуд. Это жертвоприношение. Войне, Богу, неудавшейся судьбе… Кровавое послание: “Хватит”. Ведь надо как-то оправдать такую жестокость».

   Не щадя, не оставляя в покое, ужас осознания скручивал и выкручивал её изнутри: «То, что я видела, не просто стихийный самосуд. Это жертвоприношение. Войне, Богу, неудавшейся судьбе… Кровавое послание: “Хватит”. Ведь надо как-то оправдать такую жестокость».
2. «

   — Ты уверена, что сможешь? — Если мне не мешать, то я могу всё.

   — Ты уверена, что сможешь? — Если мне не мешать, то я могу всё.
3. «

   — Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

   — Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

   — Лара Лихт · книга
4. «

   — С завтраком придётся обождать, зато хозяйка поделилась кипятком, — хвастал он, опасно приподняв котелок. — Что там у тебя? Лара смущённо показала бутылку. — Ох ты ж. Ну и кто из нас пьяница? — злорадствовал Андреас. — После знакомства с тобой я задаю себе тот же вопрос, — кивнула она. — Отнесу бутылку обратно. — Неси сюда! Сделаем глинтвейн, только без пряностей и с коньяком.

   — С завтраком придётся обождать, зато хозяйка поделилась кипятком, — хвастал он, опасно приподняв котелок. — Что там у тебя? Лара смущённо показала бутылку. — Ох ты ж. Ну и кто из нас пьяница? — злорадствовал Андреас. — После знакомства с тобой я задаю себе тот же вопрос, — кивнула она. — Отнесу бутылку обратно. — Неси сюда! Сделаем глинтвейн, только без пряностей и с коньяком.
5. «

   — Надо дать им имена, — вмешался бывший кот. — Кому? — Лошадям. Им, должно быть, обидно, что у Адской Тьмы имя есть, а у них — нет. — Ты уверен, что имени Адская Тьма можно позавидовать? Андреас пьяно отмахнулся и, в задумчивости прижав палец к губам, принялся щедро раздавать кобылам имена: — Снежинка! Ромашка! Весна! И Адская Тьма. — Они же серые, — сказала Лара. — Не суть.

   — Надо дать им имена, — вмешался бывший кот. — Кому? — Лошадям. Им, должно быть, обидно, что у Адской Тьмы имя есть, а у них — нет. — Ты уверен, что имени Адская Тьма можно позавидовать? Андреас пьяно отмахнулся и, в задумчивости прижав палец к губам, принялся щедро раздавать кобылам имена: — Снежинка! Ромашка! Весна! И Адская Тьма. — Они же серые, — сказала Лара. — Не суть.
6. «

   Просто знай — чем больше ты будешь бравировать своим упорством, тем упорнее я буду тебя избегать.

   Просто знай — чем больше ты будешь бравировать своим упорством, тем упорнее я буду тебя избегать.
7. «

   Вдруг человечек принялся расстёгивать штаны. — Карта, девушка! Глядите! И Лара глядела — не в силах отвести глаз от серо-синих линий, начертанных поверх загорелой кожи. Карта с указанием сторон света начиналась над пупком и заканчивалась… в недрах штанов. — Север вижу. А юг? Пленник посмотрел на неё, многозначительно подняв бровь. — А юг я вам, девушка, покажу, когда вы меня освободите.

   Вдруг человечек принялся расстёгивать штаны. — Карта, девушка! Глядите! И Лара глядела — не в силах отвести глаз от серо-синих линий, начертанных поверх загорелой кожи. Карта с указанием сторон света начиналась над пупком и заканчивалась… в недрах штанов. — Север вижу. А юг? Пленник посмотрел на неё, многозначительно подняв бровь. — А юг я вам, девушка, покажу, когда вы меня освободите.
8. «

   Брать в свой отряд солдат ей не хотелось — уж слишком сильна была к ним ненависть. Пираты тоже убивали, но их овеивал хоть какой-то дух романтизма. Особенно если не подходить к ним ближе, чем на три шага, не зажав нос. Поэтому Лара выбрала пятнадцать самых крепких немецких пиратов и, не открывая клеток, наложила на мужчин заклятие подчинения воли. Чтобы проверить их послушание, она объявила: — Пляшите! Пятнадцать пиратов пустились в пляс — да так, что затряслись бочонки. — Перестаньте! Хватит! Я вас сейчас увеличу. В глазах пиратов мелькнула надежда на спасение, а Лара погрузилась в изучение нового заклинания. — Да ты и правда ведьма, — уважительно сказала Генриетта. — Только не с метлой, а… с топором.

   Брать в свой отряд солдат ей не хотелось — уж слишком сильна была к ним ненависть. Пираты тоже убивали, но их овеивал хоть какой-то дух романтизма. Особенно если не подходить к ним ближе, чем на три шага, не зажав нос. Поэтому Лара выбрала пятнадцать самых крепких немецких пиратов и, не открывая клеток, наложила на мужчин заклятие подчинения воли. Чтобы проверить их послушание, она объявила: — Пляшите! Пятнадцать пиратов пустились в пляс — да так, что затряслись бочонки. — Перестаньте! Хватит! Я вас сейчас увеличу. В глазах пиратов мелькнула надежда на спасение, а Лара погрузилась в изучение нового заклинания. — Да ты и правда ведьма, — уважительно сказала Генриетта. — Только не с метлой, а… с топором.
9. «

   — Мы не преступники, мы честные каперы! — пропищали из левого угла, хрустя бумажкой. — У нас и свидетельство есть! — Давай рассказывай! — возмутилась Лара. — Неважно, делишься ты со своим хозяином добычей или нет, ты всё равно грабитель!

   — Мы не преступники, мы честные каперы! — пропищали из левого угла, хрустя бумажкой. — У нас и свидетельство есть! — Давай рассказывай! — возмутилась Лара. — Неважно, делишься ты со своим хозяином добычей или нет, ты всё равно грабитель!
10. «

    — Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? — Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук.

    — Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? — Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук.

    — Лара Лихт · книга
11. «

    — Наше ремесло передаётся исключительно по мужской линии, как ты не поймёшь такую простую вещь? — Вы правы — я не понимаю. — Лара поднялась из-за стола. — Просто смирись. — Не смирюсь, — бросила она на ходу. — Ба! Да кто тебя замуж-то возьмёт с таким несносным характером? «Насмешка? В его голосе была насмешка?!» Лара развернулась на каблуках, чтобы посмотреть на мужчину, оказавшегося её отцом. — В Англии женщины правили страной… — А теперь там революция! — воскликнул отец. — Король вынужден скрываться от собственного народа. Выходит, зря на женщин полагались? — По-вашему, королева, умершая полвека назад, повинна в том, что творится сейчас? — опешила Лара. Отец поморщился, будто ему было противно ломать голову. — Скажу попроще, чтоб ты поняла. Если одни женщины станут претендовать на трон, а другие — на семейное дело, к чему мы придём? К тому, что нам больше не понадобятся мужчины? — Какой странный вы делаете вывод, отец. — Какой есть.

    — Наше ремесло передаётся исключительно по мужской линии, как ты не поймёшь такую простую вещь? — Вы правы — я не понимаю. — Лара поднялась из-за стола. — Просто смирись. — Не смирюсь, — бросила она на ходу. — Ба! Да кто тебя замуж-то возьмёт с таким несносным характером? «Насмешка? В его голосе была насмешка?!» Лара развернулась на каблуках, чтобы посмотреть на мужчину, оказавшегося её отцом. — В Англии женщины правили страной… — А теперь там революция! — воскликнул отец. — Король вынужден скрываться от собственного народа. Выходит, зря на женщин полагались? — По-вашему, королева, умершая полвека назад, повинна в том, что творится сейчас? — опешила Лара. Отец поморщился, будто ему было противно ломать голову. — Скажу попроще, чтоб ты поняла. Если одни женщины станут претендовать на трон, а другие — на семейное дело, к чему мы придём? К тому, что нам больше не понадобятся мужчины? — Какой странный вы делаете вывод, отец. — Какой есть.
12. «

    Помнить всякую неудачу, будто она случилась вчера, — ужасная мука. Но помнить каждый миг твоей нежности — не такая уж горькая участь.

    Помнить всякую неудачу, будто она случилась вчера, — ужасная мука. Но помнить каждый миг твоей нежности — не такая уж горькая участь.

    — Андреас · книга
13. «

    Чем больше у человека власти, тем больше ответственности. Увы, не все правители обладают умом, чтобы это понять.

    Чем больше у человека власти, тем больше ответственности. Увы, не все правители обладают умом, чтобы это понять.

    — Канцлер · книга
14. «

    — Ежели мне предстоит оставить свой корабль, то напоследок я схожу на охоту. — Но мы теряем время! — Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев. — Тогда начни с себя.

    — Ежели мне предстоит оставить свой корабль, то напоследок я схожу на охоту. — Но мы теряем время! — Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев. — Тогда начни с себя.
15. «

    — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.

    — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.
16. «

    — Когда ты успел посадить меня на козлы? — Да ты сама на них залезла. Испуганная Лара вцепилась одной рукой в сидение, но бутылку не выпускала. — Андреас, поди сюда. Похоже, у меня провалы в памяти… Тот коротко засмеялся. — У тебя в памяти не провалы, а проливы. Коньячные. — Сколько же мы выпили?! — Зато не холодно.

    — Когда ты успел посадить меня на козлы? — Да ты сама на них залезла. Испуганная Лара вцепилась одной рукой в сидение, но бутылку не выпускала. — Андреас, поди сюда. Похоже, у меня провалы в памяти… Тот коротко засмеялся. — У тебя в памяти не провалы, а проливы. Коньячные. — Сколько же мы выпили?! — Зато не холодно.
17. «

    Нельзя быть сильной, никого не раздражая. Сила страшит, привыкай.

    Нельзя быть сильной, никого не раздражая. Сила страшит, привыкай.

    — Лара Лихт · книга
18. «

    — Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? Никогда не чувствовала себя такой опасной…

    — Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? Никогда не чувствовала себя такой опасной…

    — Лара Лихт · книга
19. «

    — Признайся, что любишь меня до беспамятства. — Ты с ума сошёл? Куда уж беспамятнее? — поморщилась она и пригрозила: — Ты мне с памятью не шути!

    — Признайся, что любишь меня до беспамятства. — Ты с ума сошёл? Куда уж беспамятнее? — поморщилась она и пригрозила: — Ты мне с памятью не шути!
20. «

    «Вот будет этот местный граф по дороге проезжать. Как спросит: “Кто это в моём озере купается?”, как осерчает… — замечталась она. — Что тогда я буду делать? Кнутом его не отстегаешь — он меня первый шпагой проткнёт. А если со свитой поедет, то и Тьма не помощница…» В тяжёлых думах Лара доплыла до середины озера. «Крэх бы сказал: надо женские чары использовать. Это значит мокрой из озера выйти и на судьбу свою беспутную пожаловаться. Это я могу. Особенно — пожаловаться… Ой, да этот граф ещё раскается, что меня окликнул!»

    «Вот будет этот местный граф по дороге проезжать. Как спросит: “Кто это в моём озере купается?”, как осерчает… — замечталась она. — Что тогда я буду делать? Кнутом его не отстегаешь — он меня первый шпагой проткнёт. А если со свитой поедет, то и Тьма не помощница…» В тяжёлых думах Лара доплыла до середины озера. «Крэх бы сказал: надо женские чары использовать. Это значит мокрой из озера выйти и на судьбу свою беспутную пожаловаться. Это я могу. Особенно — пожаловаться… Ой, да этот граф ещё раскается, что меня окликнул!»