35 фраз из книги «Виктория Шваб. Тени сгущаются», которые запомнились

Собрали 35 цитат из книги «Виктория Шваб. Тени сгущаются» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Шрамы нужны каждому хорошему капитану. Внушают команде уважение.

   Шрамы нужны каждому хорошему капитану. Внушают команде уважение.

   — Алукард · книга
2. «

   — Почему? — Что почему? — Почему ты пригласил меня танцевать? Он почти улыбнулся – тень улыбки, игра света. — Чтобы ты не успела сбежать, пока я не поздороваюсь с тобой.

   — Почему? — Что почему? — Почему ты пригласил меня танцевать? Он почти улыбнулся – тень улыбки, игра света. — Чтобы ты не успела сбежать, пока я не поздороваюсь с тобой.

   — Дилайла Бард · книга
3. «

   Одобрять и разрешать – это не одно и то же.

   Одобрять и разрешать – это не одно и то же.

   — Тирен · книга
4. «

   Слухи – дело опасное, Стейсен, особенно если их распространяет человек, у которого совесть не чиста.

   Слухи – дело опасное, Стейсен, особенно если их распространяет человек, у которого совесть не чиста.

   — Тирен · книга
5. «

   — Что ты делаешь в моей комнате? – спросил он. — Да так… Поиск приключений, интриги, братская забота – всего понемножку. Или, – лениво отозвался принц, – я просто развлекаю твое зеркало. Пусть посмотрит на что-нибудь веселое, а то ему надоел твой унылый вид. Келл сдвинул брови, и Рай улыбнулся: — Ну вот! Опять хмуришься! — Я не хмурюсь, – буркнул Келл.

   — Что ты делаешь в моей комнате? – спросил он. — Да так… Поиск приключений, интриги, братская забота – всего понемножку. Или, – лениво отозвался принц, – я просто развлекаю твое зеркало. Пусть посмотрит на что-нибудь веселое, а то ему надоел твой унылый вид. Келл сдвинул брови, и Рай улыбнулся: — Ну вот! Опять хмуришься! — Я не хмурюсь, – буркнул Келл.

   — Рай · книга
6. «

   — А с чего ты взял, что для меня он родной? Алукард лукаво усмехнулся и снова перешел на английский. — Во-первых, твой арнезийский ужасен, – поддразнил он. – Во-вторых, люди всегда и везде ругаются на своем родном языке. И надо сказать, ты выражаешься весьма красочно.

   — А с чего ты взял, что для меня он родной? Алукард лукаво усмехнулся и снова перешел на английский. — Во-первых, твой арнезийский ужасен, – поддразнил он. – Во-вторых, люди всегда и везде ругаются на своем родном языке. И надо сказать, ты выражаешься весьма красочно.

   — Дилайла Бард · книга
7. «

   — Стафф, – обратился Рай к солдату с седыми висками, – что сказал король, когда велел тебе охранять Келла? Стафф переводил взгляд с Келла на Рая, словно вопрос поставил его в тупик. — Ну… Сказал, что мы должны смотреть в оба, чтобы с ним не приключилось ничего дурного, и сообщать королю, если мы увидим, что мастер Келл затеял что-то… подозрительное. Келл насупился, но Рай подбодрил его улыбкой. — Гастра, это так? Золотоволосый стражник поклонился: — Да, ваше высочество. — А если вас известят о чем-то заранее, это уже не будет подозрительным, верно?

   — Стафф, – обратился Рай к солдату с седыми висками, – что сказал король, когда велел тебе охранять Келла? Стафф переводил взгляд с Келла на Рая, словно вопрос поставил его в тупик. — Ну… Сказал, что мы должны смотреть в оба, чтобы с ним не приключилось ничего дурного, и сообщать королю, если мы увидим, что мастер Келл затеял что-то… подозрительное. Келл насупился, но Рай подбодрил его улыбкой. — Гастра, это так? Золотоволосый стражник поклонился: — Да, ваше высочество. — А если вас известят о чем-то заранее, это уже не будет подозрительным, верно?

   — Келл · книга
8. «

   — Привязанность – это слабость, – машинально ответила она. При этих словах Алукард перестал улыбаться. Он отставил бокал, подался вперед и долго всматривался в ее лицо, потом сказал: — Прости. – Тон его был таким серьезным, что у Лайлы сразу вспыхнули подозрения. У Алукарда было много добродетелей, но искренность в их число не входила. — За то, что сумел мне понравиться? Он покачал головой. — За все, что с тобой случилось. За всех, кто так сильно обидел тебя, что друзей и привязанности ты считаешь оружием, а не защитой. У Лайлы запылали щеки. — Это помогло мне сохранить жизнь. — Возможно. Но жизнь без удовольствий не имеет смысла.

   — Привязанность – это слабость, – машинально ответила она. При этих словах Алукард перестал улыбаться. Он отставил бокал, подался вперед и долго всматривался в ее лицо, потом сказал: — Прости. – Тон его был таким серьезным, что у Лайлы сразу вспыхнули подозрения. У Алукарда было много добродетелей, но искренность в их число не входила. — За то, что сумел мне понравиться? Он покачал головой. — За все, что с тобой случилось. За всех, кто так сильно обидел тебя, что друзей и привязанности ты считаешь оружием, а не защитой. У Лайлы запылали щеки. — Это помогло мне сохранить жизнь. — Возможно. Но жизнь без удовольствий не имеет смысла.

   — Дилайла Бард · книга
9. «

   Чудачество – это одно, а сумасбродство – совсем другое.

   Чудачество – это одно, а сумасбродство – совсем другое.
10. «

    Да у тебя больше врагов, чем у иного – любовниц.

    Да у тебя больше врагов, чем у иного – любовниц.

    — Алукард · книга
11. «

    Все женщины считают, что платье нужно им только на один вечер.

    Все женщины считают, что платье нужно им только на один вечер.
12. «

    — Опять ты меня выручил, – пробормотал Рай, опуская голову Келлу на плечо. – Не даешь мне упасть. — Чтобы ты, падая, утащил меня за собой?

    — Опять ты меня выручил, – пробормотал Рай, опуская голову Келлу на плечо. – Не даешь мне упасть. — Чтобы ты, падая, утащил меня за собой?

    — Келл · книга
13. «

    — От чего ты убегаешь? Его слова окатили ее, как ушат холодной воды. Она оттолкнула его. Он, не удержавшись, упал в кресло и то ли засмеялся, то ли вздохнул. — Ну, ты и мерзавец, – прорычала она, пунцовая от гнева. Он лениво склонил голову: — Без сомнения. — И это все… Чем бы это ни было, – она взмахнула рукой, – только чтобы вытянуть из меня правду?! — Я бы так не сказал. Поверь, я личность многогранная.

    — От чего ты убегаешь? Его слова окатили ее, как ушат холодной воды. Она оттолкнула его. Он, не удержавшись, упал в кресло и то ли засмеялся, то ли вздохнул. — Ну, ты и мерзавец, – прорычала она, пунцовая от гнева. Он лениво склонил голову: — Без сомнения. — И это все… Чем бы это ни было, – она взмахнула рукой, – только чтобы вытянуть из меня правду?! — Я бы так не сказал. Поверь, я личность многогранная.

    — Дилайла Бард · книга
14. «

    Страна – это еще не человек, но человек – это страна.

    Страна – это еще не человек, но человек – это страна.
15. «

    — Ты его знаешь? – спросил Келл у Лайлы. — Конечно, она меня знает, – приосанился Алукард. – Бард служит под моей командой на «Ночном шпиле». — Я его лучшая воровка. — Бард, – укорил ее Алукард. – В присутствии особ королевской крови мы не называем это воровством.

    — Ты его знаешь? – спросил Келл у Лайлы. — Конечно, она меня знает, – приосанился Алукард. – Бард служит под моей командой на «Ночном шпиле». — Я его лучшая воровка. — Бард, – укорил ее Алукард. – В присутствии особ королевской крови мы не называем это воровством.

    — Дилайла Бард · книга
16. «

    Чем больше на себя надеваешь, тем больше желающих тебя обчистить.

    Чем больше на себя надеваешь, тем больше желающих тебя обчистить.

    — Алукард · книга
17. «

    — Джиннар не проговорится, но за мастера Тирена не ручаюсь. Старайся не попадаться ему на глаза: он знает Стейсена Эльсора в лицо. — Не беспокойся, – отмахнулась Лайла. — Не убьешь же ты авен эссена! — Я и не собиралась, – ответила она. – Кроме того, Тирен и так знает. — Что? – Темные, как грозовое небо, глаза под чешуйчатой маской прищурились. – И с каких это пор ты называешь главного лондонского жреца по имени? По-моему, это кощунство. Губы Лайлы дернулись: — Наши с мастером Тиреном пути пересекались. — И все это скрыто в твоем таинственном прошлом. Нет, не надо мне ничего рассказывать, я всего лишь капитан, который помог отправить невинного человека к черту на рога только ради того, чтобы ты выступила на турнире, в котором тебе ни за что не победить...

    — Джиннар не проговорится, но за мастера Тирена не ручаюсь. Старайся не попадаться ему на глаза: он знает Стейсена Эльсора в лицо. — Не беспокойся, – отмахнулась Лайла. — Не убьешь же ты авен эссена! — Я и не собиралась, – ответила она. – Кроме того, Тирен и так знает. — Что? – Темные, как грозовое небо, глаза под чешуйчатой маской прищурились. – И с каких это пор ты называешь главного лондонского жреца по имени? По-моему, это кощунство. Губы Лайлы дернулись: — Наши с мастером Тиреном пути пересекались. — И все это скрыто в твоем таинственном прошлом. Нет, не надо мне ничего рассказывать, я всего лишь капитан, который помог отправить невинного человека к черту на рога только ради того, чтобы ты выступила на турнире, в котором тебе ни за что не победить...

    — Дилайла Бард · книга
18. «

    — Могла бы просто спросить меня. — И получать ответы, в каждом из которых спрятан вопрос? Ты меня без конца прощупываешь. — Говорят, я прощупываю довольно приятно. – Лайла фыркнула в бокал. – Нельзя винить капитана в том, что он хочет узнать побольше о своей команде. — И нельзя винить воровку в том, что она хранит свои секреты.

    — Могла бы просто спросить меня. — И получать ответы, в каждом из которых спрятан вопрос? Ты меня без конца прощупываешь. — Говорят, я прощупываю довольно приятно. – Лайла фыркнула в бокал. – Нельзя винить капитана в том, что он хочет узнать побольше о своей команде. — И нельзя винить воровку в том, что она хранит свои секреты.

    — Дилайла Бард · книга
19. «

    Нельзя быть одновременно олицетворением власти и обычным человеком. Надо выбирать. И выбирать правильно.

    Нельзя быть одновременно олицетворением власти и обычным человеком. Надо выбирать. И выбирать правильно.

    — Рай · книга
20. «

    — Ты всегда такая очаровательная? — Только когда говорю на родном языке.

    — Ты всегда такая очаровательная? — Только когда говорю на родном языке.

    — Дилайла Бард · книга