50 цитат из книги «Вирджиния Вулф. На маяк» без воды

Собрали 50 цитат из книги «Вирджиния Вулф. На маяк» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Смысл жизни не только в постели, подумал он, снова возвращаясь к Бальзаку и Скотту, к английскому роману и французскому роману.

   Смысл жизни не только в постели, подумал он, снова возвращаясь к Бальзаку и Скотту, к английскому роману и французскому роману.
2. «

   Хуже всех отношения между мужчиной и женщиной. Эти-то уж неискренни до предела.

   Хуже всех отношения между мужчиной и женщиной. Эти-то уж неискренни до предела.

   — Лили Бриско · книга
3. «

   Все, что казалось простым, пока мы пробавлялись теориями, на деле оборачивается головоломной сложностью.

   Все, что казалось простым, пока мы пробавлялись теориями, на деле оборачивается головоломной сложностью.

   — Лили Бриско · книга
4. «

   Ведь бывают же такие минуты, когда нет ни мыслей, ни чувств. Но когда нет ни мыслей, ни чувств — где ты тогда?

   Ведь бывают же такие минуты, когда нет ни мыслей, ни чувств. Но когда нет ни мыслей, ни чувств — где ты тогда?

   — Лили Бриско · книга
5. «

   Нэнси после обеда собралась улизнуть к себе наверх от кошмара семейственности.

   Нэнси после обеда собралась улизнуть к себе наверх от кошмара семейственности.
6. «

   Опять она почувствовала себя беззащитной перед лицом старого неприятеля — жизни.

   Опять она почувствовала себя беззащитной перед лицом старого неприятеля — жизни.
7. «

   Да какой же Бог мог сотворить этот мир? — спросила она себя. Умом она всегда понимала, что ни разума нет, ни порядка, ни справедливости; но страдания, смерть, бедняки. Нет такого предательства, такой низости, на какие этот мир неспособен, она убедилась. Счастье не вечно, она убедилась.

   Да какой же Бог мог сотворить этот мир? — спросила она себя. Умом она всегда понимала, что ни разума нет, ни порядка, ни справедливости; но страдания, смерть, бедняки. Нет такого предательства, такой низости, на какие этот мир неспособен, она убедилась. Счастье не вечно, она убедилась.
8. «

   Она так прекрасна, так трогает эта любовь, но она и самая глупая, самая варварская из страстей.

   Она так прекрасна, так трогает эта любовь, но она и самая глупая, самая варварская из страстей.

   — Лили Бриско · книга
9. «

   Чем бы он ни занялся, он всегда будет преследовать, выслеживать и вытравлять тиранию и деспотизм, вот как это у него называется, когда людей заставляют делать то, чего они не хотят, когда их лишают права голоса.

   Чем бы он ни занялся, он всегда будет преследовать, выслеживать и вытравлять тиранию и деспотизм, вот как это у него называется, когда людей заставляют делать то, чего они не хотят, когда их лишают права голоса.

   — Джеймс · книга
10. «

    Удивительно, как человек его интеллекта может так зависеть от чужих похвал?

    Удивительно, как человек его интеллекта может так зависеть от чужих похвал?

    — миссис Рэмзи · книга
11. «

    Хочешь — не хочешь — древнее, очевиднейшее различие между двумя классами людей: с одной стороны — неустанные, сверхупорные, вышагивающие по порядку по всему алфавиту и его затверживающие от начала и до конца, и с другой — одаренные, вдохновенные, разом сглатывающие все буквы — гении.

    Хочешь — не хочешь — древнее, очевиднейшее различие между двумя классами людей: с одной стороны — неустанные, сверхупорные, вышагивающие по порядку по всему алфавиту и его затверживающие от начала и до конца, и с другой — одаренные, вдохновенные, разом сглатывающие все буквы — гении.

    — мистер Рэмзи · книга
12. «

    Она рада была помолчать сама по себе, отдохнуть посреди сутолоки и неразберихи человеческих отношений. Кто знает, кто мы? Что чувствуем? Кто знает, даже в минуту близости?

    Она рада была помолчать сама по себе, отдохнуть посреди сутолоки и неразберихи человеческих отношений. Кто знает, кто мы? Что чувствуем? Кто знает, даже в минуту близости?

    — Лили Бриско · книга
13. «

    Нет уж, сам по себе человек, по ее опыту судя, никогда не находит покоя — только когда станет сердцевиною тьмы. Отделываясь от личного, отделываешься от мук, суматохи, забот; и всегда она еле удерживала крик торжества над жизнью, когда все так вот вплывало в мир, покой, вечность.

    Нет уж, сам по себе человек, по ее опыту судя, никогда не находит покоя — только когда станет сердцевиною тьмы. Отделываясь от личного, отделываешься от мук, суматохи, забот; и всегда она еле удерживала крик торжества над жизнью, когда все так вот вплывало в мир, покой, вечность.
14. «

    Чарльз Тэнсли, — вот что несносно, — пока как-то не передернет, не сведет на себя, не принизит тебя, не обозлит этой своей гадкой манерой дух из всего выколачивать — он ведь не уймется. И в картинной галерее он будет спрашивать, как тебе нравится его галстук.

    Чарльз Тэнсли, — вот что несносно, — пока как-то не передернет, не сведет на себя, не принизит тебя, не обозлит этой своей гадкой манерой дух из всего выколачивать — он ведь не уймется. И в картинной галерее он будет спрашивать, как тебе нравится его галстук.

    — миссис Рэмзи · книга
15. «

    Быть с собой; быть собой. Теперь у нее часто эта потребность — подумать; нет, даже не то, что подумать. Молчать; быть одной. Всегдашнее — хлопотливое, широкое, звонкое — улетучивается; и с ощущением праздника ты убываешь, сокращаешься до самой себя — клиновидная сердцевина тьмы, недоступная постороннему взгляду.

    Быть с собой; быть собой. Теперь у нее часто эта потребность — подумать; нет, даже не то, что подумать. Молчать; быть одной. Всегдашнее — хлопотливое, широкое, звонкое — улетучивается; и с ощущением праздника ты убываешь, сокращаешься до самой себя — клиновидная сердцевина тьмы, недоступная постороннему взгляду.
16. «

    Зачем жить? Стоит ли, себя спрашиваешь, продолжение рода человеческого всех этих усилий? Уж так ли оно заманчиво? Так ли уж привлекательны мы как вид? Глупые вопросы, пустые вопросы, вопросы, которые не станешь себе задавать, если занят работой.

    Зачем жить? Стоит ли, себя спрашиваешь, продолжение рода человеческого всех этих усилий? Уж так ли оно заманчиво? Так ли уж привлекательны мы как вид? Глупые вопросы, пустые вопросы, вопросы, которые не станешь себе задавать, если занят работой.

    — мистер Рэмзи · книга
17. «

    И тут он сказал: «Очень-очень красиво», — чтоб доставить ей удовольствие, и прикинулся, будто цветами любуется. Но она-то знала, что ничего он не любуется, ему всё равно, хоть тут есть цветы, хоть их нет. Просто, чтоб доставить ей удовольствие...

    И тут он сказал: «Очень-очень красиво», — чтоб доставить ей удовольствие, и прикинулся, будто цветами любуется. Но она-то знала, что ничего он не любуется, ему всё равно, хоть тут есть цветы, хоть их нет. Просто, чтоб доставить ей удовольствие...
18. «

    Его безграничная жалость к себе, потребность в сочувствии лужей растекалась у нее под ногами, а она, жалкая грешница, только и делала, что слегка подбирала юбки, чтобы не промокнуть.

    Его безграничная жалость к себе, потребность в сочувствии лужей растекалась у нее под ногами, а она, жалкая грешница, только и делала, что слегка подбирала юбки, чтобы не промокнуть.
19. «

    У любви ведь бездна обличий. И должны быть такие любящие, чей талант — выделять элементы вещей и соединять их, наделив не присущей им цельностью, из разных сценок, из встреч разных людей (и все это прошло, никого уже нет, все разрозненны) создавать то единое, круглое, к чему тянется мысль, чем играет любовь.

    У любви ведь бездна обличий. И должны быть такие любящие, чей талант — выделять элементы вещей и соединять их, наделив не присущей им цельностью, из разных сценок, из встреч разных людей (и все это прошло, никого уже нет, все разрозненны) создавать то единое, круглое, к чему тянется мысль, чем играет любовь.

    — Лили Бриско · книга
20. «

    ... жизнь, складываясь из случайных частностей, которые мы по очереди проживаем, вдруг вздувается неделимой волной, и она подхватывает тебя, и несёт, и с разгона выплескивает на берег.

    ... жизнь, складываясь из случайных частностей, которые мы по очереди проживаем, вдруг вздувается неделимой волной, и она подхватывает тебя, и несёт, и с разгона выплескивает на берег.