Молимся за молодого, с бесами за плечом, Ярость отпустит, пусть и будет прощен, Молимся за свет среди густого мрака, Да не потянется кровь лить твоя рука! Молимся тише ночью полушепотом, Пока нож бешеный тешится с животом, От полудня уже рать собираем словом, И пусть молится тот, за кем идем...
Холодная комната стала теплой; я никуда не пропал, Не завязывал, я уходил за опытом. Когда-то что написано, стало кому-то близко — Это согревало, и я снова брался за лист.
Хочу чтобы каждую ночь ты до рассвета не мог встать, Видел над собой его почерневшую мать, Как она кричит, мечется от угла до двери: «Я не хочу больше жить, лучше меня забери!» Чтобы ты слышал его голос у себя в голове, Чтобы он спрашивал, а ты держал ответ. «Как оно новое утро, как там дела у ребят, Блин, как же я хотел быть похожим на тебя.
Кто ты такой? Вопрос растает во мгле, Посреди неведомых пустот ты живешь на Земле. Корабль входит в сумрак, верещат крысы, Среди рождений и смертей улавливай смысл!
Прочь от протянутой руки, зажмурится скорей, Так боишься статус потерять среди недолюдей. Внушаешь себе — «Я по-другому не умею». Лучше на костре сгореть, чем быть осмеянным. Медленно тонешь, куча пустых страстей и тревог, Гордыня слепит, ты в людях не видишь себя самого.