Какую бы из поправок снова не узаконили, Зверьё, по сути своей, жить желает в загоне. И никакая реформа знаю нам не поможет, Пока прохожий шакалом держится от прохожего.
Вечно молодые равнодушны к возрасту; Личностный рост будет значимей должности; Объем возможности равен числу подходов; Считаем летные часы, альбомы множим на годы.
Да и какого хуя, с каких это капризов, Гондон в рясе учит меня с телевизора, Резать мне или простить ту или иную гниду, Был ли ты «батюшка» на ломах, когда нет выбора?! Когда измена давит, поцики двигают с клуба, Когда лежишь, скулишь, просишь оставить зубы, За тобой идти, отец, дело гиблое, Да и на Хитром полтос дают за Библию...
Я пронесу тебя на руках по скалам и бродам, Незачем мне одному мешать кровь с кислородом. Солнце в тебе и сила управлять мирами, Ведь ты одна заметила моё лицо под ногами.
Дикий стервятник следит за больным городом, И за своё нездоровье мы все заплатим дорого. Машет крылами чёрными, сыпет острые перья; Лени, насилия, равнодушия и неверия. В клюве его – наши крики; Мы верещим от боли. Он пирует, и мы пировать ему сами позволили.
Важна твоя рука во время моего отчаяния, Важны твои глаза в бою за моими плечами. Река становится шире и мы подходим к устью. Главное, чтоб ты осталась, если вдруг меня не впустят.
Солнце встает, колокольный звон... Небо чистое, первый снег за окном. Это моя земля, это мой дом, верю, мой сын станет её плечом, Верю, однажды поймет и он, о чем святые скорбят на иконах, От чего улыбка, но грусть в глазах, от чего нет места нам на их балаганах. Времена давние, подвиги предков дали дорогу нам, провожая советом. Подумай, кто? Кто, если не ты? Взрастит новое семя и помянет деда. О ком листы шумят на дубравах и лей на сердце и на старые раны. Бояться нечего нам, Бог с нами, и за плечами в опору могучие архангелы...
Сколько людей — ровно столько же историй, Каплями дождя с небес синие глубины моря, Такие разные, но в пути своём едины, На земле живём в войне, в облака уходим с миром.