«Все дороги к лучшему» на краске высечено, Тут две пары глаз в темноте горели ярче, чем тысячи. Делали открытия, забыв про холод жуткий, Бегущие к мечте и не спавшие сутками.
То, чего ты не видишь, дышит, живёт, растёт! То, чего ты не слышишь, с неба гремит. Вперёд! Ты не знаешь, но созвездия в спорах кипят! Ты не веришь, но кто-то искренне верит в тебя!
Холодная комната стала теплой; я никуда не пропал, Не завязывал, я уходил за опытом. Когда-то что написано, стало кому-то близко — Это согревало, и я снова брался за лист.
По хую абсолютно — хата моя с краю, Кого и на каком районе у вас убивают, А за свою жопу пикуй, чтоб была согрета. Дворовый лай не слыхать за стеклопакетом.
Че, принял пивасика? Якобы язык смочил? Выросли крылья и типа ты уже пожил? Надо еще два с половою, да этого мало, Ща догонимся нах*й и полетят еб*ла! А пока папиросочка и серьезные брови, Расскажи свою повесть, как ты хапнул горя! Тебе без б все вокруг пожимают лапу, А местная шпана станет величать «папой». Обкидался, пречисляй кликухи, Попонтуйся, в натуре, ты для братухи. Говорит глупости, зато голос грозный И ты не забывай главное, что все серьезно. А я понять не могу, к чему твоя показуха — Когда тебя мы подняли, ты завизжал как шлюха! Забейся в угол, жди очередного повода, Но не забывай о силе сибирского холода!
Солнце встает, колокольный звон... Небо чистое, первый снег за окном. Это моя земля, это мой дом, верю, мой сын станет её плечом, Верю, однажды поймет и он, о чем святые скорбят на иконах, От чего улыбка, но грусть в глазах, от чего нет места нам на их балаганах. Времена давние, подвиги предков дали дорогу нам, провожая советом. Подумай, кто? Кто, если не ты? Взрастит новое семя и помянет деда. О ком листы шумят на дубравах и лей на сердце и на старые раны. Бояться нечего нам, Бог с нами, и за плечами в опору могучие архангелы...
Сколько таких, как ты, хотели ворваться, Чтобы остановить навеки процесс их кастрации. Сколько сил потрачено, оно многого стоило, Но свобода не нужна полюбившим стойло.