Это было очень давно, может, в детстве, может в кино, - Улочкой замоскворецкой, улочкой замоскворецкой стороны. Ша! Дотемна гуляет шпана, тишина шпане не нужна. От рассвета до заката, по Ордынке до Арбата - По знакомым улицам родной Москвы. Ша!
Не смотри на часы, Наше время ещё не вышло. А в саду расцветают вишни, Утром влажные от росы. Отпусти все слова Без обиды и сожалений. Гладью вышитые олени, Нарисованная Москва.
Если pадость на всех одна, на всех и беда одна, Моpе встает за волной волна, а за спиной — спина. Здесь у самой кpомки боpтов, дpуга пpикpоет дpуг, Дpуг всегда уступить готов место в шлюпке и кpуг.
Распрощался я с юностью вешней, но осталось похмелье весны. Я гуляю весёлый и грешный по бескрайним просторам страны. Я простился с любовною дрожью, но забавы остался запас. По великому, по бездорожью, я пою, я играю для вас...
Выйду ночью в поле с конём, Ночкой тёмной тихо пойдём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём. Мы пойдём с конем по полю вдвоём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём. <...> Сяду я верхом на коня, Ты неси по полю меня, По бескрайнему полю моему, По бескрайнему полю моему.
Шагаю в кепочке-малокозырочке, а у самого темени дырочка. Веселей, народ, эх, давай, страна, Пролетарское грянем ура! Шагаю в кепочке-малокозырочке, а у самого темени дырочка. Песня хороша, развернись, душа. Кто сказал, что мы плохо жили?... Ша! Кто сказал, что мы жили зря?... Ша!
Серыми тучами небо затянуто, Нервы гитарной струною натянуты, Дождь барабанит с утра и до вечера, Время застывшее кажется вечностью. Мы наступаем по всем направлениям: Танки, пехота, огонь артиллерии. Нас убивают, но мы выживаем И снова в атаку себя мы бросаем.
Ты не жалей ту листву — так случилось, так надо. Выше свободы — печаль, только как угадать? Будут снега на снега растревожено падать, Эту любовь, как и я, по дорогам искать.