Батька Махно смотрит в окно, на дворе темным-темно. На посту стоит монах, еле-еле на ногах. Спит монастырь, дремлет село, мошки бьются о стекло. Звезды светят и луна, а в округе тишина.
Я растяну гармошечку и пальцами пройдусь, Жизнь до чего ж хорошая, что еле я держусь. Жена как окаянная всё требует ишо, ишо! Работа постоянная, всё вроде хорошо.
Шагаю в кепочке-малокозырочке, а у самого темени дырочка. Веселей, народ, эх, давай, страна, Пролетарское грянем ура! Шагаю в кепочке-малокозырочке, а у самого темени дырочка. Песня хороша, развернись, душа. Кто сказал, что мы плохо жили?... Ша! Кто сказал, что мы жили зря?... Ша!
Это было очень давно, может, в детстве, может в кино, - Улочкой замоскворецкой, улочкой замоскворецкой стороны. Ша! Дотемна гуляет шпана, тишина шпане не нужна. От рассвета до заката, по Ордынке до Арбата - По знакомым улицам родной Москвы. Ша!
Давай за них, давай за нас, и за Сибирь, и за Кавказ, За свет далеких городов, и за друзей, и за любовь. Давай за вас, давай за нас, и за десант, и за спецназ. За боевые ордена, давай поднимем, старина.
Если pадость на всех одна, на всех и беда одна, Моpе встает за волной волна, а за спиной — спина. Здесь у самой кpомки боpтов, дpуга пpикpоет дpуг, Дpуг всегда уступить готов место в шлюпке и кpуг.
А над Камчаткой погода не очень, опять туман И по прогнозам погоды на завтра дожди. Спит себе тихо укрывшись под волнами океан. Слышишь моряк, ты его не буди, не буди.
Когда минуты роковые настают, И волны чёрные до неба достают, В недобрый час, в недобрый раз. Мы повторяем, как все люди на Руси, «Помилуй, Господи, нас грешных и спаси» в который раз, в который раз.
Выйду ночью в поле с конём, Ночкой тёмной тихо пойдём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём. Мы пойдём с конем по полю вдвоём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём. <...> Сяду я верхом на коня, Ты неси по полю меня, По бескрайнему полю моему, По бескрайнему полю моему.
Ты не жалей ту листву — так случилось, так надо. Выше свободы — печаль, только как угадать? Будут снега на снега растревожено падать, Эту любовь, как и я, по дорогам искать.
Нету у меня никого, кроме Родины-матушки. Да! Нету у меня никого, кроме ветра-дружка. Ох, да помолись за меня, сиротинушку, батюшка. Ты помолись за меня, помолись за меня,