Я возненавидел этих людей. И все же мне хотелось остаться здесь, с ними <...> Со всеми этими людьми я никогда бы не заговорил за пределами этой комнаты. Но здесь я испытал к ним ненависть, на которую даже не думал, что способен. Гремела музыка, на улице шел легкий снег, а в комнате было темно. Только пылал камин и мерцали огни на рождественской елке в углу. Был важен именно этот момент. Именно тогда все сошлось. Именно здесь мне и хотелось быть.
— Я ловлю себя на мысли, что говорю с тобой, когда тебя нет. Просто разговариваю. Веду беседы. На самом деле — ничего подобного, но мне просто кажется, что именно это и надо сказать, кроме того, он несравнимо симпатичнее Джеральда. — Лучше б ты не втирал мне такую фигню,— говорит он.— Как-то это мерзко. Сбивает с толку.
– Надо же, какое совпадение, – говорит Лорен. – Утром я видела, как две собаки занимались любовью у меня перед общагой. Это было очень странно, но определённо поэтично с точки зрения эротической образности. В конце концов мне находится что сказать. – Лорен, собаки не занимаются любовью, – говорю я ей. – Они ебутся. – Ну, оральный секс их точно не смущает, – смеется Мона. – Собаки не занимаются любовью? – спрашивает меня Стамп с изумлением. – Я бы пораздумал над этим, будь я на твоём месте.
– Она мне сильно нравилась. Тим молчит, но потом спрашивает: – Тогда почему же ты не заплатил? Он не смотрит на меня. Тут я заржал. – Она мне, конечно, нравилась, но не настолько, – говорю я и сажусь в машину.