28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера

133 цитат

«Годы учения Вильгельма Мейстера» (нем. Wilhelm Meisters Lehrjahre) — второй по счёту и самый длинный роман Иоганна Вольфганга Гёте. Его публикация в 1795–1796 годах обозначила появление нового литературного жанра — романа воспитания (Bildungsroman). Главный герой — Вильгельм Мейстер, талантливый юноша из третьего сословия, который считает своим подлинным призванием не продолжение торговых дел отца, а театральное искусство. Окрылённый любовью к идеализируемой им актрисе, он пишет стихи и мечтает о богемном мире театра. Контрастом Вильгельму выступает его сосед Вернер — холодный, расчётливый практицизм которого контрастирует с энтузиазмом друга. После того как Вильгельм узнаёт об измене возлюбленной, он на три года погружается в изучение коммерции. Основное действие начинается, когда на постоялом дворе Мейстер знакомится с труппой бродячих комедиантов. На него производит впечатление 13-летняя канатная плясунья Миньона, и герой оказывает ей покровительство. Он помогает труппе организовать представление в замке барона, где таинственный мудрец Ярно впервые знакомит его с произведениями Шекспира. После нападения разбойников Вильгельм долго выздоравливает, а затем присоединяется к актёрам городского театра Зерло, где ставит переведённого им «Гамлета». Директор театра пророчит ему великое будущее и предлагает подписать контракт, но таинственный исполнитель роли тени отца Гамлета предостерегает от этого. Внезапный пожар театра становится очередной интерлюдией в действии и приводит к новой перегруппировке персонажей. Позже Вильгельм под влиянием Ярно вступает в благочестивый орден наподобие масонского — Общество башни. Получив «свиток своей судьбы», он начинает понимать, что жить следует для других, а не для себя, а искусство (в том числе театральное) — лишь слепок с жизни, но не сама жизнь.

Кто наследственным богатством совершенно избавлен от житейских забот, кто с малых лет окружен всеми излишествами, доступными человеку, тот обычно привыкает почитать эти блага первыми и главными в жизни, а ценность людей, богато одаренных природой, ему не очень понятна.
— Вильгельм · книга
Как могут люди составить себе правильное мнение о наших поступках, когда те предстают перед ними без связи, урывками, в самой небольшой своей доле, ибо добро и зло творится в тайне, и наружу выходит лишь самое несущественное.
— Вильгельм · книга
Ведь все — ничто, когда отсутствует то единственное, что в глазах человека стоит всего остального.
В любви все риск. В беседке или перед алтарем, в объятиях или с с обручальными кольцами, под пение ли сверчка или при трубах и литаврах, — все риск, все зависит от случая.
— Фридрих · книга
Я убежден, что покуда человек живет и движется, он всегда найдет пропитание, хотя бы и не самое обильное.
Нет ничего пленительнее вида матери с ребенком на руках, и нет ничего почетнее вида матери среди многих детей.
— Лотарио · книга
Наш мир соткан из неоходимостей и случайностей. Разум человека становится между тем и другим и умеет над ними торжествовать. Он признает необходимость основой своего бытия, случайности же он умеет отклонять, нааправлять и использовать.
— Незнакомец · книга
Кто одиночеством любим, Ах! быть один тот смог; Любовь иным и жизнь иным, Ему удел тревог.
— Старик · книга
Отношение знатных к людям более низкого положения и друг к другу измеряется внешними преимуществами, они за каждым готовы признать его звание, положение, его одежду и обстановку, но только не заслуги.
Смешение сословий через супружество заслуживает название неравного брака лишь постольку, поскольку одна сторона не может принимать участие в прирожденном, привычном и как бы ставшем необходимостью образе жизни другой стороны.
— Тереза (Teresa) · книга
Стадо человеческое ничего так не боится, как ума. Оно должно было бы бояться глупости, если бы люди понимали, что действительно страшно, но ум неудобен и от него надо отделаться.
— Ярно · книга
Взгляни, как люди рвутся к счастью и к развлечениям! Упорно растрачивают все желания, труды, деньги — и на что? На то, что поэту дано от природы — способность наслаждаться миром, ощущать себя самого в других и достичь гармонического слияния со многим между собой несовместимым.

Смотрите также