— Доброе утро, солнышко, — с гипертрофированной радостью в голосе поприветствовал его Мэтт. — Иди нахуй, — вяло отбился Кевин. — Рада видеть, что ты всё так же добр и весел по утрам, — зевнула в ладонь Дэниэль. — И ты иди нахуй.
За спиной Нейла небольшая компания попыталась протиснуться к барной стойке, практически вдавливая его в Эндрю. Миниярд не пошатнулся под тяжестью его тела. Он был опорой, на которую можно положиться, чем-то сильным, порывистым, но непоколебимым. Нейл попытался вспомнить, когда в последний раз он мог положиться на кого-либо. Это казалось ужасающим и одновременно освобождающим. Его жизнь больше ему не принадлежала — он отдал её Эндрю и надеялся, что тот сможет сохранить её.
— Катись нахуй, калека. Даже через всю комнату Нил заметил, как побелело лицо Кевина. — Как ты назвал меня? — Я назвал тебя бесполезным балластом, — повторил Нил.
— И что нам делать с расстановкой на поле? — вслух задумался Дэй. Ники аж дёрнулся: — Кевин, человек умер. В смысле, навсегда умер. — Не велика потеря.
— Я не верю в семью. — А кто сейчас верит? Странно было слышать такое от Ники, учитывая, что двое его братьев играли с ним в одной команде. Но, судя по его тяжёлому вздоху, Хэммик отлично понимал чувства Нейла. ники изобразил пальцами кавычки в воздухе и, как только он заговорил, Нейл сразу понял, кому принадлежали эти слова. Но вряд ли голос Эндрю звучал так же устало, когда он произнёс это: «Родственные связи не делают нас семьёй».
— Твоя команда лидирует в рейтинговых списках? Поздравляю. Только вот удерживать первенство куда проще, чем достигнуть его с нуля. Именно этим Кевин сейчас и занимается. Ему постоянно приходится сталкиваться с абсолютно разными стилями игры, рассчитывая при этом только на свою слабую руку. И, когда он научится ей играть — а он научится, даже не сомневайся, — он будет играть лучше, чем ты когда-либо мог его натренировать.
Ники махнул рукой перед Аароном, привлекая его внимание: — Быстрее, за эти пару месяцев мы успели наговорить что-нибудь ужасно компрометирующее? — Кроме твоих бесконечных неподобающих комментариев, описывающих что бы ты хотел с ним сделать, вроде, больше ничего. Похоже, тебе удалось скомпрометировать себя сразу на двух языках, — заметил Аарон, переводя взгляд на Нейла.
— Ох, блять, — выпалил Ники, тут же переходя на немецкий. — С каких пор ты говоришь на немецком? Эндрю, ты знал? Почему не сказал нам? — Так интереснее, — отмахнулся Эндрю. — Хоть иногда разбирайтесь в вопросах самостоятельно.