Есть такая шутка от Марка Твена: «Лучше быть молодым навозным жуком, чем старой райской птицей». Так вот, я предпочитаю быть старой райской птицей, чем всю молодость вонять дерьмом. Рай для меня – лад и согласие с близкими и с самим собой. И старость для меня сейчас – тоже рай. Потому что есть возможность пересматривать, перечитывать, вспоминать…
Понапрасну ни зло, Ни добро не пропало, Все горело светло, Только этого мало. Жизнь брала под крыло, Берегла и спасала, Мне и вправду везло. Только этого мало. Листьев не обожгло, Веток не обломало... День промыт, как стекло, Только этого мало.
Самой нежной любви наступает конец, Бесконечной тоски обрывается пряжа... Что мне делать с тобою, с собой, наконец, Как тебя позабыть, дорогая пропажа?
Будут годы мелькать, как в степи поезда, Будут серые дни друг на друга похожи... Без любви можно тоже прожить иногда, Если сердце молчит и мечта не тревожит.
У нее не было ни туалетов, ни драгоценностей, ровно ничего. А она только это и любила, она чувствовала, что для этого создана. Ей так хотелось нравиться, быть обольстительной и иметь успех в обществе, хотелось, чтобы другие женщины ей завидовали.
Какой странный инструмент – сердце человека! Одной улыбки и легкого пожатия руки было довольно, чтобы мне стало легко, чтобы сердце открылось для тех радостных сил и чувств, которые я закупорил где-то в тени души.
Я не переставал любить тебя ни на день. Даже когда вокруг меня плелись ложь и интриги, даже когда притворялся тем, кем быть не хотел, я хранил в себе одну мысль: найти тебя, избавить от того, что ранило, и любить снова. Пусть это глупая мечта, пусть она питается только тенями памяти, я всё равно её берегу.