— Почему ты вообще захотел стать Серым Стражем? Чтобы было о чем порассказать, выпивши? — Даже не вериться, что ты выжил на Посвящении. — Что, неужто надрался и поспорил на пиво? Угадал? — Твой череп с первого удара проломлю. Спорим? — О, а спорим, я тебя перепью и не сползу под стол? — Спорим!
— Не жалеешь, что ушёл из Серых Стражей? — Ничуть. — Но... Просто теперь я вижу, что кишит под нашими ногами. А мы даже не пытаемся с этим бороться. У тебя была возможность сражаться с этим злом, по локоть в крови и скверне, и... — В твоём исполнении это просто романтика какая-то.
– Как можно уничтожить все валюты мира? – спросил Андерс. – Очень просто. Начнется с доллара, поскольку все завязано на него, ну, а дальше снежный ком покатится! – Бад плеснул в бокал еще минералки, выпил залпом. – Это не так сложно, как вам кажется. Вы знаете, что три четверти всех банковских активов США сосредоточены в десятке банков? Эти банки крепко повязаны между собой. Достаточно создать проблемы одному или двум. Какой-нибудь скандал, несколько финансовых ошибок, сбой в работе серверов, акции упали в цене, поползли слухи, ну а дальше, как я уже сказал, будет снежный ком, несущийся с горы и сметающий все на своем пути. Вскроется несколько финансовых пирамид, возникнут проблемы с плохими кредитами, наступит ипотечный кризис… Ты же знаешь, как в топы выводятся заказные статьи. Несколько месяцев финансовой неразберихи и черного пиара, и деньги прекратят свое существование. Впрочем, их и так не существует, практически все деньги мира – это всего лишь байты на банковских серверах. Но не суть.
— Андерс, ты на меня так злобно уставился. Есть причина или просто настроение такое? — Капитан Авелин не очень-то сочувствует магам. — Я просто передала пару магов в руки храмовников. — Все тираны с чего-то начинают. — Зато сейчас я позволяю одержимому ворчать на меня! Цени то, что есть.
— Сэр Ланселап… а кто посвящал его в рыцари? — Это серьезный вопрос? — У него был маленький мечик или только когти? А на голове что? Наверняка была лихая шапочка с пером! — Может, хватит смеяться над моим котом? — Что… значит, не было шапочки?
— Знаешь, ты можешь взять другого котенка. На рынке в нижнем городе есть кошка с котятами. Их как раз уже можно отнять от груди. — Тебе безразличны храмовники, кунари, политики, но кошечек ты замечаешь? — Храмовники, кунари и политики не мяукают и не чешутся о твою ногу, когда ты покупаешь еду. — А девочки среди них есть? Хочу кошечку. Полосатую.
— Андрасте, Владычица Печалей, выведи нас из тьмы к свету Создателя... — Может, хватит? Андрасте за нас Хоука не найдет! — Андерс, имей веру. — Я уже затрахан верой в твою способность все испортить!
Вообще-то это я всегда любил фантазировать, как ты придёшь выручать меня из какого-нибудь подземелья. Воображал всё до мелочей. Вот я в Казематах, кругом храмовники, уже держат клеймо для усмирения. И тут ты врываешься и разбиваешь мои оковы. А дальше я самым изысканным образом выражаю свою благодарность.
— Смотри, Авелин, какая огромная тюрьма для магов. Тебе бы в Киркволл такую же. — Ты о чем? — Ну, у твоих стражников вечно хлопоты с магами крови и одержимыми. А так будет куда их всех упрятать. — Кто не совсем безнадежен — тех в Круг. Остальных в землю. У меня все четко. — А ещё можно сделать так, чтобы, кто о тебе плохое скажет, в того сразу молния била!
— Говорил же я, не надо там было поворачивать налево! — Ну уж извини, весь топографический талант достался сестрице! — Ради Андрасте, хоть сейчас Хоук не трогай! — Может, мы найдем путь, если признаем тяжелое положение магов в современном... заткнись, короче!
— Я правильно расслышал? Ты... одержимый? — Что так тихо-то? Тебя, поди, не все услышали. — И ты считаешь себя безвредным? Одержимый, который никому не причинит вреда? — Не вырвет сердца из груди, например? — Я делал это сам, а не по приказу демона. — Значит, мы сошлись на том, что жестоким убийцей можно стать и без демона? Уже хорошо.
— Значит, вас двое? Андерс и... Справедливость? — Ты не совсем точно выразилась. — Но ты же... думаешь за двоих? — Многие так делают. — Теперь ты неточно выражаешься. — Я думал, это правила игры. — С тобой я никогда не знаю, с кем говорю. — Значит, хорошо, что мы редко общаемся.