Антонио (грабитель)

— Давай заберем сумку, мы за ней сюда пришли. — Да, вперёд! Я тебя жду. Давай, давай! — А ну, отвали, дай мне! Вот это швабра!! — Что она шваброй делает? — Не подметает, в этом я уверен...

Нельзя потакать его капризам. Ребёнок не будет больше любить того, кто идет у него на поводу.

— Да в чём дело? — Не знаю, как объяснить, но такого я точно не ожидал.

— Да просто так нельзя! Просто нельзя. — Пойди сюда. Тони, сколько я тебя знаю, ты вечно твердишь: «Так нельзя». Допустим, нельзя, но прошу тебя, объясни, как можно! — Кто его знает. Но не так, понятно?

— Десятилетнего ребёнка втянул в экстремальную ситуацию. Это травмировало его на всю жизнь. — У тебя есть дети? — Вроде бы нет. — Так закрой рот, не болтай зря. — В книге пишут, что это на всю жизнь. — Не смеши, ты и обложки не прочёл.

— А теперь, Серхио, что тебя беспокоит? — То, что я не смогу уроки сделать, потому что забыл свой рюкзак в ломбарде на витрине с золотом. — Что он сказал? Едем назад? — Так, минутку, минутку. Серхио, помнишь, в начале учебного года, когда мы оборачивали учебники, что я тебе сказал? — Да. — И что я сказал? — Написать своё имя, домашний адрес и телефон на первой странице, чтобы они не потерялись. — Ты написал? — Нет. — Молодец!

— Да отдай ты им эти кольца! — Ты спятил?! А как же апокалипсис?! — С этим разберёмся потом!

— Они пожирают бадахосца. — Меня это не очень расстраивает. Куда больше действует на нервы эта дамочка, преспокойно разгуливающая по потолку. — Не забудь, мы под наркотой. Да, ничего этого нет, никто никого не ест, это просто глюки. Я дома, и всё хорошо. — Глюки или нет, но дочке явно нравится Хосе. — Сдурели? Нас собираются убить, а вы про секс? — А вдруг нам это поможет? Тебе нужно просто ей подыграть. — Мануэль прав, ты слишком сух с девушкой. Трудно улыбнуться ей? — Она того парня чуть не задушила!

— Дальше куда? Вперед по трассе в Бургос, в Сарагосу, в Эстремадуру? Поедем на юг? — На юг, на юг! — С какой стати? — Все всегда бегут на юг, в Мексику. — Это только в кино.

— К тому же, у нас много общего, женщины разрушили и мою жизнь. Представьте себе подруг: моя мать, моя сестра и жена. По выходным они собирались в кафе и перемывали мне кости. — В школе тоже так. Девки всё друг другу рассказывают. Прямо секта. Поставка информации. — Да хватит вам, давайте не будем изображать отъявленных женофобов.

— Это тётка, которая является на поворотах дорог и предупреждает об опасности, потому что сама там погибла! — Но ведь она не говорила с нами? — Потому что мы быстро задавили её! Но потом, со временем, она будет являться другим... — Да, и говорить, что сбита мадридским такси!

— Я и ввязался в это, потому что не могу сказать Соне, что потерял работу. Она адвокат, ведёт сложные дела, у неё куча работы, и дома она... трахаться хочет, а не выслушивать мои проблемы. — Ты, выходит, её боишься? — Я боюсь?! Ну да, я её боюсь. Она жутко пробивная и умная, а я даже школу не закончил! Я червяк рядом с ней. У меня везде облом! И в работе, и в хозяйстве, и в койке. В койке она заводится с пол-оборота! — И в чем проблема? Что тебя не устраивает? — Она словно паровой каток. Приходит из суда и говорит: «Тони, малыш, что на ужин?» А я ничего не приготовил, потому что ни черта не смыслю в её плите. Ставлю кастрюлю — плита горячая, кастрюля – нет. Ты понимаешь? Не жрамши, мы идем в кровать. Она меня хватает за горло, будто зверь. У меня дыхание перехватывает, представляешь? Кровь стучит в голове, появляются мысли, и я, в итоге, даю... — Осечку? — Серхио!

— Простите меня за кавардак, но мы не ждали гостей. У нас тут черт ногу сломит. — Дети все такие. Мы с братом в детстве как безумные по всему дому носились, думали, что он лабиринт. — У тебя есть брат? — Да, младший. Моя мать держит его на цепи. — Очень разумно. Единственный метод заставить их заниматься уроками.

— Вот и славно, ещё мне нужны яйца священника и слёзы невинного. — Слёзы невинного – это не ко мне, я вор. Практически убийца. — Серьёзно? — Знаешь, кто неплохой человек? Он под плохиша косит, а у самого душа как у младенца. — Подлая ложь! Я люблю, нажравшись, водить машину. Не верь ему, я очень плохой человек. — Боюсь, со слёзами невинного ты в пролёте, но с мошонкой... Мне кажется, он похож на священника. — Я даже в церкви почти не бываю!

— Что в золоте плохого? — Это не золото, это кольца, да еще обручальные. В этом мешке невыполненные обещания, утраченные иллюзии, презрение, ненависть, неудачи и провалы, несчастья и измены! — Ты мастер в тоску вгонять! — Слушай, ты имеешь в виду, что это Мордор, а мы все везём кольца?