Хосе (грабитель)

— Вот и славно, ещё мне нужны яйца священника и слёзы невинного. — Слёзы невинного – это не ко мне, я вор. Практически убийца. — Серьёзно? — Знаешь, кто неплохой человек? Он под плохиша косит, а у самого душа как у младенца. — Подлая ложь! Я люблю, нажравшись, водить машину. Не верь ему, я очень плохой человек. — Боюсь, со слёзами невинного ты в пролёте, но с мошонкой... Мне кажется, он похож на священника. — Я даже в церкви почти не бываю!

— Дальше куда? Вперед по трассе в Бургос, в Сарагосу, в Эстремадуру? Поедем на юг? — На юг, на юг! — С какой стати? — Все всегда бегут на юг, в Мексику. — Это только в кино.

— Что она тебе пообещала? Что станет другой? — Ей не надо меняться, мне она нравится такой, с характером.

— Да в чём дело? — Не знаю, как объяснить, но такого я точно не ожидал.

— А теперь, Серхио, что тебя беспокоит? — То, что я не смогу уроки сделать, потому что забыл свой рюкзак в ломбарде на витрине с золотом. — Что он сказал? Едем назад? — Так, минутку, минутку. Серхио, помнишь, в начале учебного года, когда мы оборачивали учебники, что я тебе сказал? — Да. — И что я сказал? — Написать своё имя, домашний адрес и телефон на первой странице, чтобы они не потерялись. — Ты написал? — Нет. — Молодец!

— Это тётка, которая является на поворотах дорог и предупреждает об опасности, потому что сама там погибла! — Но ведь она не говорила с нами? — Потому что мы быстро задавили её! Но потом, со временем, она будет являться другим... — Да, и говорить, что сбита мадридским такси!

— Я подам на тебя в суд за то, что ты сделал. — И будешь права. Я ужасный отец. — Я разорву тебя на тысячу мелких кусочков. — Спокойно, спокойно. Да, я втянул сына в ограбление, а сейчас его сожрало чудовище. Возможно, это не самое лучшее для ребёнка. Что я могу сказать? Я хотел его видеть!

— Армагеддон. Твою мать! (Звонит телефон). На, твоя мать. — Мама? — Как ты, сынок? — Всё прекрасно. — Ты поел? — Нет еще, не успел. — Как же так... — И уроки тоже не сделал. — Почему? — Я в такси сейчас, с папой. — Куда вы едете? — Не знаю, убегаем от полиции! — Что?!

— А вы знали, что пятьдесят два и три десятых процента мужчин за тридцать не могут завершить половой акт? — Это вам в школе рассказывают?! — Нет, это я вычитал в Cosmopolitan'е у мамы! — Так, послушай меня — это всё враньё! Просто жонглирование цифрами.

— Да просто так нельзя! Просто нельзя. — Пойди сюда. Тони, сколько я тебя знаю, ты вечно твердишь: «Так нельзя». Допустим, нельзя, но прошу тебя, объясни, как можно! — Кто его знает. Но не так, понятно?

— Десятилетнего ребёнка втянул в экстремальную ситуацию. Это травмировало его на всю жизнь. — У тебя есть дети? — Вроде бы нет. — Так закрой рот, не болтай зря. — В книге пишут, что это на всю жизнь. — Не смеши, ты и обложки не прочёл.

Вообще-то, я тут подумал, да, ты в моей жизни самое важное. Просто нельзя же исключать остальное, можно всё это совмещать.

— Они пожирают бадахосца. — Меня это не очень расстраивает. Куда больше действует на нервы эта дамочка, преспокойно разгуливающая по потолку. — Не забудь, мы под наркотой. Да, ничего этого нет, никто никого не ест, это просто глюки. Я дома, и всё хорошо. — Глюки или нет, но дочке явно нравится Хосе. — Сдурели? Нас собираются убить, а вы про секс? — А вдруг нам это поможет? Тебе нужно просто ей подыграть. — Мануэль прав, ты слишком сух с девушкой. Трудно улыбнуться ей? — Она того парня чуть не задушила!

— Давай заберем сумку, мы за ней сюда пришли. — Да, вперёд! Я тебя жду. Давай, давай! — А ну, отвали, дай мне! Вот это швабра!! — Что она шваброй делает? — Не подметает, в этом я уверен...

— Я и ввязался в это, потому что не могу сказать Соне, что потерял работу. Она адвокат, ведёт сложные дела, у неё куча работы, и дома она... трахаться хочет, а не выслушивать мои проблемы. — Ты, выходит, её боишься? — Я боюсь?! Ну да, я её боюсь. Она жутко пробивная и умная, а я даже школу не закончил! Я червяк рядом с ней. У меня везде облом! И в работе, и в хозяйстве, и в койке. В койке она заводится с пол-оборота! — И в чем проблема? Что тебя не устраивает? — Она словно паровой каток. Приходит из суда и говорит: «Тони, малыш, что на ужин?» А я ничего не приготовил, потому что ни черта не смыслю в её плите. Ставлю кастрюлю — плита горячая, кастрюля – нет. Ты понимаешь? Не жрамши, мы идем в кровать. Она меня хватает за горло, будто зверь. У меня дыхание перехватывает, представляешь? Кровь стучит в голове, появляются мысли, и я, в итоге, даю... — Осечку? — Серхио!

— Что в золоте плохого? — Это не золото, это кольца, да еще обручальные. В этом мешке невыполненные обещания, утраченные иллюзии, презрение, ненависть, неудачи и провалы, несчастья и измены! — Ты мастер в тоску вгонять! — Слушай, ты имеешь в виду, что это Мордор, а мы все везём кольца?