Я поймала себя на мысли, что без истерик желаю себе смерти. Когда нет никакой возможности спастись, вырваться на волю, и страх терзает как голодный волк — начинаешь искать альтернативные способы освободиться. Пускай даже через насильственную смерть — всё лучше, чем влачить жалкие дни в холодной и тёмной темнице, прибывая в полном одиночестве и находясь под гнётом постоянного ужаса. Я понимала, что во мне говорит отчаяние, но не видела благополучного исхода всей этой истории.
Вновь набрав в ладони побольше снега, я стал растирать его о тело девушки. — ЧТО! ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК, ИЗВРАЩЕНЕЦ ПРОКЛЯТЫЙ! — визжала она, дергаясь как насекомое, которое угодило в паутину. — Забавно. — Засмеялся я, наблюдая за тем, как она пытается избавиться от моих холодных рук. — Но я сам не знаю, что со мной не так. Наверное, влюбился в тебя по уши.
Оказывается, стоя на пороге смерти, так легко говорить то, о чем думаешь. Потому что понимаешь, что если не сейчас, то уже точно никогда. Обычно мы опираемся на положительные и отрицательные симпатии кому-либо и действуем согласно этому. Но с недавнего времени, точнее со вчерашнего вечера, я использую свои слова и действия, чтобы показать, что чувствую. Забыв обо всех условностях…
Порой героем становишься по случайности. Все хвалят твою стойкость, мужественность, но они даже не догадываются, что из-за охватившего тебя ужаса, ты не смог сбежать…
— Ты абсолютно изменился внешне, но куда больше меня пугает твоя борода. — Почему это? — синеглазый сдвинулся, устроившись ко мне в пол-оборота. — Мне кажется, она скрывает мои впалые щеки. — Что? — воскликнула удивлённо. — Она смотрится… ужасно! Такое чувство, будто на тебя напала инопланетная тварь и, если прислушаться, уверена, можно различить, как она чавкает, впитывая в себя твои жизненные соки! Поэтому она такая пышная, а ты такой худой!
— Прежде чем распить с вами очередной бокал шампанского, хотел бы напомнить вам, чтобы вы никогда не забывали о том, что, несмотря на все сложности и трагедии жизни, основные ценности остаются с вами. Любовь, дружба, понимание, земные прелести. Анжелика, — девушка посмотрела на меня, её глаза, из-за уже выпитого алкоголя, блестели, — позднее, потому что сейчас это не представляется возможным, тебе потребуются и другие люди, которые помогут тебе занять своё место под солнцем и добиться того, что ты запланируешь. Как правило, такие личности появляются внезапно и приходят из тех краёв, о которых не думаешь или даже не знаешь. Не отталкивай их. Старайся относиться ко всем доброжелательно, но если видишь, что твоё подобное отношение ни к чему не приводит, просто уходи от таких людей. Или, по крайней мере, делай шаг назад. Спорить с теми, кто слышит и видит только себя — пустая трата времени и нервов. Но тех же, кто останется рядом с тобой, цени. Держись их. Именно они помогут тебе двигаться вперёд, храня в памяти счастливые мгновения и помогая создавать новые, а в месте с этим ты как бы приобретёшь иммунитет и сможешь противостоять горестям без той чёрной злобы, которая отравляет и разъедает душу подобно кислоте. Вы все, — я обвёл нашу группку взглядом и протянул вперёд бокал, — помните об этом.
Жизнь стирает иллюзии. Она показывает сущность этого мира, доказывает, что человеком движут инстинкты: жить, любить и добиться своего любыми способами, подчёркиваю — любыми способами.
На рассвете, даже если судьба преподносит сокрушительные удары и ты сам себе ненавистен, всё не вызывает отвращения. Восходящее солнце окутывает окружающее каким-то особым светом, даже если пасмурно; и улицы в это время практически пусты. В такой момент город словно делает вдох, мобилизует все свои силы для нового рывка. И ты вместе с ним. Очень ранним утром жизнь не кажется невыносимой.
Если очень часто всматриваться в своё прошлое, то оно неминуемо частично окрасится под то настроение, в котором рассматривал те эпизоды. Так что в какой-то момент заметишь, что твоё собственное прошлое преобразилось, совсем как старенький домик после евроремонта: похож, да не тот, в котором ты жил.
— Преступники возвращаются на место преступления. — Теперь понятно, почему людей так тянет домой, ведь мы там чуть ли не каждый день совершаем убийства... своего времени, желаний, стремлений... убиваем свою жизнь...
— Как люди легко и самозабвенно развешивают ярлыки… — Что ты имеешь в виду? — Вспомни вчерашний день: меня нарекали твоей девушкой, потом дочкой. А я даже стесняюсь назвать тебя своим другом. — Ты… стесняешься меня? — как можно небрежнее уточнил я, хотя фраза русской хлёстко стеганула меня. — Нет, — послышался тихий шелест, наверное, она помотала головой, и именно волосы издали этот звук. — Дело в другом. Мы с тобой общаться-то начали по недоразумению, столько всего случилось, так что вдруг, если я стану без твоего разрешения называть тебя своим другом, это тебе вовсе не понравится? Нельзя односторонне приписывать с кем-то взаимоотношения, не зная, как к этому относится сам субъект. Я могу заявить, что прихожусь тебе женой, но мне рассмеются в лицо, потому что нет документа, подтверждающий это, а значит, у меня и нет никаких прав. — Неопределённость… а знаешь, ты права.
— Вот скажи, убивать людей — это плохо? — Определённо. — Вот представь, что ты возвращающийся с работы коп, идёшь по улице и тут видишь, как кого-то зверски избивают арматурой, — голос Джеффри звучал по профессиональному ровно. — Ты требуешь отойти от пострадавшего, но агрессор не обращает на тебя внимания и продолжает свою экзекуцию. Намерения напавшего очевидны: он хочет убить. Ты, как хороший человек и бравый полицейский, применяешь табельное оружие — всё согласно уставу — и убиваешь озверевшую личность. — Мило… — Это автоматически сделает тебя плохим человеком? — Это ведь была защита гражданского лица. В мои профессиональные качества входит… — Не увиливай. — Считаю, что нет. Не сделает. Потому что таких жёстких мер требовала ситуация. — Я тебе сейчас задам несколько вопросов, подумай над ними как следует, чтобы потом, когда придёт время, ты могла достойно ответить как минимум себе: как человек решает, когда можно применять насилие? И что нас вообще делает хорошими? Если вспомнить мой пример и отбросить условности, та версия тебя в роли полицейского убила субъекта, но, несмотря на это, ты не назвала её плохим человеком. Так что на самом деле делает нас плохими и хорошими? Что если вообще нет таких разделений?
— Чего нам, людям, не хватает, так это терпения. Это я понял, только разменяв седьмой десяток. Об этом очень точно передаёт притча о бабочке. Нам, когда мы замечаем куколку, не терпится увидеть бабочку, лишь немногие дожидаются естественной последовательности, но в основном, уловив с каким трудом пробивается на свет насекомое, спешат ему помочь, разламывая кокон. Но из-за того, что бабочку лишили этой необходимой борьбы, её крылья остаются слабыми и не могут поднять тельце божьего создания, из-за чего оно может только ползать, а после, так и не ощутив вкус полёта, гибнет. Если тебе тяжело, мисс, знай, что твои собственные крылья набираются необходимой силы, чтобы ты могла завершить некую метаморфозу. Только не забывай, что куколка не может видеть себя со стороны, ей нужен некто, кто скажет ей, как она выглядит. Именно поэтому нам нужны друзья и, само собой, любимые — их глаза являются истинным зеркалом, в нём можно увидеть себя без той мишуры, которую мы сами вокруг навешиваем. Но не смотрись в абы каких людей, только в тех, кому доверяешь. А остальные — это те, кто из зависти или подлости, а может и просто из дурного нрава или даже скуки попытаются разбить твой кокон личности. — Но как определить кто есть кто? — Как только почувствуешь при взаимодействии с кем-либо, как нечто давит на голову, а то и сжимает со всех сторон — это насилие. Совсем как если кто-то возьмёт куколку реальной бабочки и сожмёт в пальцах. — Но бывают ситуации, когда человек помещает сам себя в рамки и его просто жизненно необходимо оттуда насильно извлечь. — Это верно. Но чтобы не стать узником самого себя, надо знать одно действенное лекарство. — Какое же? — Честность с самим собой. Тогда ни за что не пропустишь момент, когда сжала сама себя в тисках. Если поддерживаешь связь с внутренним Я, то «услышишь» как стенки кокона личности трещат. Люди своеобразные создания, они легко могут разрушить себя изнутри, ища виноватых в той или иной ситуации, вместо того чтобы примириться в первую очередь с самими собой. Мне это видится бегом за тенью. — Только лишь бы не останавливаться, чтобы не оглядываться и не видеть то, что сам натворил. Всегда легче заколотить дверь в захламленную комнату, чем убраться в ней. — Именно…
— Ваши коллеги из отдела убийств подарили мне столько… — я сделала вдох, подбирая подходящее слово, но не смогла его отыскать. — В общем, если по-простому: я ненавижу полицию и всё, что с ней связано. Видите, как высокий показатель стресса просто объясняется. Хотя справедливости ради стоит заметить, что парочка детективов не вызывает у меня отторжения… странно, да? Это как любимая жена в комплекте с ненавистной тёщей.