Уильям МакДермотт (William McDermott)

Зачастую на внутренний мир обрушивается буря, неистовый вихрь противоречивых мыслей сбивает с ног и эта паника толкает на безрассудства. Однако импульсивность только всё усугубляет по экспоненте. Будто раздирает на разные части или бежишь одновременно во все стороны. Полный раздрай. Но когда другой человек с полным участием готов выслушать, причём не оценивания, это позволяет проговорить и осознать, что с тобой происходит. Встать в глаз урагана. И там присвоить себе событие, принять его и решить, что делать с ним дальше. Но если мчаться вперёд как угорелый или отрицать, что нечто произошло, то лишь спотыкаешься, набиваешь шишки и в итоге где-то загнанный валишься в овраг и хочется сдохнуть, потому что уже успел и забыть, что стало причиной такого изматывающего марафона. Поэтому выслушать — это много, для некоторых даже невозможно, потому что сразу же хотят решить чужую проблему, успокоить, оправдать и прочее, тогда как нужно закрыть рот и открыть уши, позволяя другому поделиться тем, что он много лет скрывал — в том числе от самого себя. Но это обоюдно острый нож — каждый по-своему в такой момент уязвим, из-за чего один замыкается в себе и молчит, чтобы не нарваться на критику, а другой навешивает ярлыки и отстраняется, чтобы не слиться с чужим состоянием. В этом и заключается та самая пропасть между людьми, в то время как фраза «Я с тобой. Что с тобой происходит?» и последующее слушание без предубеждения — это мостик над этой самой пропастью.

Когда мир тонет в бессмысленности, от чего утрачивает значимость собственная и чужая жизнь, убийство не кажется чудовищным поступком. Оно приобретает обыденные черты, покрывается налётом допустимости, а порой и маскируется под долг возмездия. Обесценив жизнь, разочаровавшись в смысле бытия, захлебнувшись в пучине безнадёжности так легко нажать на спусковой крючок, нацелив дуло пистолета на другого или на самого себя.

Что бы человек ни предпринимал, какой бы выбор ни предпочитал, к этому его привели прошлые шаги. Это как с лестницей: по каким ступеням карабкаешься, к той двери и доберёшься. Никак иначе.

Невозможно без страданий разорвать прошлые иллюзии, признать былые заблуждения, а после принять волевое решение всё начать с начала. Этот путь пролегает через душевную боль.

— Прежде чем распить с вами очередной бокал шампанского, хотел бы напомнить вам, чтобы вы никогда не забывали о том, что, несмотря на все сложности и трагедии жизни, основные ценности остаются с вами. Любовь, дружба, понимание, земные прелести. Анжелика, — девушка посмотрела на меня, её глаза, из-за уже выпитого алкоголя, блестели, — позднее, потому что сейчас это не представляется возможным, тебе потребуются и другие люди, которые помогут тебе занять своё место под солнцем и добиться того, что ты запланируешь. Как правило, такие личности появляются внезапно и приходят из тех краёв, о которых не думаешь или даже не знаешь. Не отталкивай их. Старайся относиться ко всем доброжелательно, но если видишь, что твоё подобное отношение ни к чему не приводит, просто уходи от таких людей. Или, по крайней мере, делай шаг назад. Спорить с теми, кто слышит и видит только себя — пустая трата времени и нервов. Но тех же, кто останется рядом с тобой, цени. Держись их. Именно они помогут тебе двигаться вперёд, храня в памяти счастливые мгновения и помогая создавать новые, а в месте с этим ты как бы приобретёшь иммунитет и сможешь противостоять горестям без той чёрной злобы, которая отравляет и разъедает душу подобно кислоте. Вы все, — я обвёл нашу группку взглядом и протянул вперёд бокал, — помните об этом.

— Преступники возвращаются на место преступления. — Теперь понятно, почему людей так тянет домой, ведь мы там чуть ли не каждый день совершаем убийства... своего времени, желаний, стремлений... убиваем свою жизнь...

Невозможно вместить в сознании бесспорный факт: красные кирпичи, бетонные конструкции никогда не смогут передать жизнь своих обитателей. Люди на манер призраков беспрерывно снуют между станами, не оставляя на них ни единой биографической зарубки. Невозможно, вглядываясь в окна, увидеть кадры из прошлого. Как и не получится услышать эхо минувших признаний и крики тех, кто был переполнен душевными терзаниями или любовным экстазом. Даже карточки в фотоальбоме не способны поделиться тайнами чужого или собственного бытия. Есть только миг — проживание самого события, а после всё превращается в бренный прах.

Есть нечто ужасающее в том, чтобы отдаться власти другого человека. Смириться с его нахождением рядом с собой и осознавать, что никогда не узнаешь, что у него происходит в черепной коробке. Большинство людей настолько привыкли соответствовать общественным представлениям, что с пугающей естественностью играют приличную роль на публике, в то время как за закрытыми дверями или наедине с собой творят диаметрально противоположное. Получается, всё сводится к искусности другого человека. Насколько он виртуозен в том, что хочет показывать. В этом, сдаётся мне, камень преткновения: чужая душа всегда потёмки. Остаётся только верить, что именно с тобой у него не сорвёт стоп-кран. Или человек не захочет, возможно даже неосознанно, отыграться на тебе за все свои разочарования. Общение, контакт с другими как русская рулетка: чаще всего каморы пусты и слышишь только щелчок, но при этом знаешь, что внутри барабана вращается тот самый роковой патрон. И гадаешь, когда выстрел прогремит.

Люди бьют туда, где у другого тонко — лишь бы не выдать своё.

Мы все ломаемся, абсолютно все. Разница лишь в том, что одни не выдерживают и минимального давления, а на других надо надавить посильнее.

В медицине, как правило, жалость приводит к плачевным результатам.

Многие взрослые — глупые дети, ведущие глупую жизнь по глупым правилам.