Азазель

— Гордыня — это грех, Азазель. — Если создатель не хотел, чтобы я собой любовался, зачем он создал меня таким красавчиком?

После всего, что ты пережил, кому как не тебе знать, что мёртвым место среди мертвых. Мне бы ни за что не справиться без твоей жалкой самоубийственной страсти к своей родне.

— Вы погубили и моих детей. Что если бы я погубил ваших родных? А-а-а-а точно, я же их убил. — Может заткнешься? Смешно слушать твои разлагольствования. — Смешно. Но ведь это только маска. Потому что внутри тебе больно. — Маска? От чего же? — Потому что ты дерешься за свою семью, а ведь ты не нужен им так, как они нужны тебе. Сэм явно любимчик Джона, и никакие ссоры не в силах это изменить. — Но и ты ведь гордился своими детьми. Ах да, забыл. Я их убил.

— Что это за звук? Что-то случилось? — Похоже, машина сломалась. Что ты с ней сделал? — Ублюдочное творение рук человека!

Бывают такие моменты в жизни, когда ты чувствуешь, что уже не повторится то время, которое разделено на две части: до и после. Иногда ощущаешь сближение такого момента — это своё рода испытание. Я считаю, что люди, сильные духом, в такие моменты продолжают делать своё дело, независимо от того, с чем им предстоит столкнуться.

— Каково это — быть таким мудрым? — Это усложняет жизнь. Ты видишь всё раньше других, и приходится ждать, пока остальные поймут.

— Ты не мой отец. Он был бы в гневе. — Дай мне кольт. Да что с тобой, Дин? — Я хорошо знаю своего отца. Ты не он. — Что за черт в тебя вселился? — Вот и я спрашиваю.

Нет ничего естественнее смерти.

— Ах ты скотина... — Можешь хоть горшком назвать. Мне ровным счетом наплевать.