Блэкволл

— Как ты это делаешь с волосами, Дориан? Магия? — Всего лишь гигиена и расческа. Надо будет представить тебе этих двух дам.

Как все вырядились-то. Даже пирожные.

Мы могли бы сделать мир лучше, но отвернуться гораздо проще.

— Кассандра до сих пор с тобой не разговаривает? — Не знаю. Если и получится вернуть ее доверие, то явно не сразу. — Да уж, вранья она терпеть не может. Но тебе она хотя бы кинжал в книгу не вонзила. — Ты хотел сказать «в спину»? — Нет, друг мой, в книгу. Именно в книгу.

— Так значит, ты был один-одинешенек посреди диких земель? — О чем ты? — Одинокий путник в бескрайнем мире. Что он ищет? Любовь? Прощение? — Напиши так: «Человек с твердой рукой и железной волей, борец с порождениями тьмы». — Да, но что он будет воплощать? — Желание убить побольше порождений тьмы. — Ты прямо как Себастьян.

— Ты хорошо управляешься с тем мечом. — Спасибо. — Вижу, время, проведенное с самим собой, наделило тебя крепкой хваткой.

— Ты мне кое-кого напоминаешь. Был такой набожный сукин сын в сияющих белых доспехах. Посмел сказать, что у меня прицел косит влево. — Великолепное описание. Прямо про меня. — Просто... вся эта миловидность. Ну настолько он был... милым. — Милым. Ага. Я так понимаю, он тебе не нравился. — Себастьян счел бы это за комплимент.

— Я недавно видел, как ты... колотила дерево. Чем оно тебя обидело? — Много чем. — Понимаю... — Я с детства страдала от сенной лихорадки. Брат как-то пошутил, что нужно поколотить дерево в отместку. Я поколотила, а насморк взял да прошел. С тех пор так и делаю всякий раз. — Прямой подход. Мне нравится.

— Говорят, твое семейство истребило чуть ли не всех драконов. Какой позор. Это такие величественные создания... — Величественные? Скажи это, когда дракон сверху лепешку шмякнет размером с твой дом.

— А это правда, что киркволлская рыцарь-командорша превратилась в... статую? — Чистая правда. До сих пор там стоит, наводит жуть на посетителей Казематов. — И никто ее оттуда не убрал? — Предлагаешь лишить детей любимой игры «Кто осмелится потыкать палочкой в Мередит»? — Они что, правда так делают? — Нет. Никто не осмеливается тыкать палочкой в Мередит.

Никогда не любил город. Слишком много народу.

— Откуда вообще у духа может взяться плоть? — Не знаю. Как стражи становятся серыми?

— Корифей. Он ведь из твоих, верно? — «Из моих»? Ты словно про домашних зверушек говоришь. Гигантский хомяк с претензиями на божественность! «Дориан, почему ты не смотришь за своими питомцами? Корифей опять написал на ковер!» Ковер в данной аналогии — это Убежище. — Он тевинтерский магистр или нет? — Ты имеешь в виду «источник всего плохого и злого в мире»? Это ведь одно и то же, правда? — Временами определенно так кажется.

Если кто будет в редклифской таверне — не пробуйте там сыр. Просто... не надо, и все.

Мне всегда нравились ферелденцы. Все напрямик говорят.

— Что вам больше всего нравится в Блэкволле, Вивьен? — Его отсутствие, конечно же. — Я вас слышу.