Кассандра Пентагаст

— Кассандра, когда в следующий раз будем тренироваться — можешь бить чуть-чуть послабее? — Зачем? Ты прекрасно держишь удар. — Да, но предпочел бы не ощущать их всеми костями. — Не знала, что ты у нас из стекла. — Спасибо. В данный момент — из толченого.

— Говорят, твое семейство истребило чуть ли не всех драконов. Какой позор. Это такие величественные создания... — Величественные? Скажи это, когда дракон сверху лепешку шмякнет размером с твой дом.

— Думаешь когда-нибудь вернуться в Неварру, Искательница? — Зачем? Так не терпится от меня избавиться? — Вообще-то и не думал, но теперь, когда ты подала идею... — А почему ты так уверен, что я не возьму тебя с собой? — О да, душа моя! Я прирос к тебе! — Ага, корни пустил. Как сорняк.

— Ты много улыбаться начал, Дориан. — Я всегда улыбаюсь. Людям это нравится, и немудрено. У меня прекрасные зубы. — А ты всегда при этом мечтательно смотришь вдаль? — Зависит от того, скоро ли обед.

— Все-таки есть здравый смысл в том, что людей в Инквизицию набирала Лелиана. Не на всех ведь действуют угрозы. — Командира Каллена пригласила я. — Как ему повезло-то. — Он на мои манеры, между прочим, не жаловался. — Его последняя начальница тронулась умом и превратилась в статую. После такого трудно на что-то жаловаться.

— Слушай, Варрик, а Хоук подписывает книги? — А что? Вроде у тебя в Истории о Защитнице здоровая такая дырища? — Да, но в придачу к этому там мог бы быть и автограф Хоук.

— А что подвигло тебя написать о Хоук? Во всех остальных твоих книгах события вымышлены. — Кто-то же должен был рассказать всю правду о Защитнице. — Однако вранья в книге выше крыши. — Правдивого вранья. Это важно.

— То, что вас выделяет, может быть не только бременем, но и козырем, цветик мой. Это зависит от вас. — Жаль, что мне не сказали этого в юности.

— Варрик, ты ведь уже знаешь, что я кандидатка на Солнечный трон? — Слыхал. — И что? Даже не съязвишь? — А что? — Не то чтобы я напрашивалась на твои издевки, но их отсутствие о чем-то говорит. — Тебя на посту Верховной жрицы и представить-то жутко. Решил не обращать внимания: глядишь, цел останусь.

— Что ты на меня так смотришь, Дориан? — Пытаюсь себе представить тебя в платье. — Пытайся-пытайся. Если уж дяде не удалось меня в него обрядить, то тебе и подавно не светит.

— А Хоук выше, чем я думала. — Дай угадаю: это первое, что ты ей сказала? — Ну, не первое... — Вот что, Искательница. Когда в следующий раз будешь, грозя ножом, из меня вытягивать историю, специально сделаю героя повыше.

— Что, серьёзно? «Мечи и щиты»? Где откопала-то хоть? На дне бочонка в Пыльном городе? — Я вела расследование! Хотела... узнать побольше о Защитнице. — О Защитнице я совсем другую книжку написал. Может, помнишь? Ты ещё нож в неё засадила когда-то. — Ту я целых два раза прочитала.

— Я думал, Искательница, у тебя будут более сильные чувства к храмовникам, вступившим в Инквизицию. Знаешь, такие... побуждающие кинжалом шпынять. — Не все мои чувства побуждают шпынять кинжалом. — А-а, так это я был такой особенный? Прямо горжусь.

— Мало кто из магов желает присутствия храмовников в Кругах. — Поговорите с первым чародеем Ферелдена. Вы удивитесь. Когда вашу башню заполоняют одержимые, внезапно оказывается, что в мире очень мало храмовников.

— Я недавно видел, как ты... колотила дерево. Чем оно тебя обидело? — Много чем. — Понимаю... — Я с детства страдала от сенной лихорадки. Брат как-то пошутил, что нужно поколотить дерево в отместку. Я поколотила, а насморк взял да прошел. С тех пор так и делаю всякий раз. — Прямой подход. Мне нравится.

— Варрик, как ты мог допустить, чтобы рыцаря-капитана ложно обвинили в убийстве? — «Допустить», скажешь тоже. Я целых три главы фундамент закладывал. — Но она же не заслужила! Ей и так уже досталось! — Знаешь, Искательница, когда любишь своего персонажа, то мучаешь его, ломаешь ему жизнь, заставляешь страдать... Иногда посылаешь на героическую смерть. — Ерунда какая-то. — Тебя зацепило, поэтому ты споришь. Если бы она подремала и спокойно провела вечер, ты бы не стала про это читать.