Дерек Хейл

— Они пытаются нам помочь. — Эти двое?... Вот эта воспользовалась мной, чтобы оживить моего психованного дядю, спасибо. А вот эта выпустила около тридцати стрел в меня и в мою стаю.

Сражаться нужно не за лидера, а за его идею.

— И ты уговорил ФБР позволить студенту участвовать в этой чрезвычайно опасной операции? — Я удивлён, что он не уговорил ФБР позволить ему её возглавить...

— Ты в порядке? — Ну, не считая мучительной боли... — Думаю, возможность использовать сарказм — это хороший признак здоровья.

— Я так и не понял, как так у этого парня нет рта?! Я имею в виду, как же он ест? — У Питера не было возможности спросить: он отбивался от него томагавком, торчащим у него в груди...

— Если мы хотим найти их, мы должны думать как Стайлз. — Как гиперактивный придурок? — Как детектив.

— Где Скотт МакКолл? — Почему я должен говорить тебе? — Потому что я вежливо спросил. И так я делаю только один раз.

— Мы здесь для того, чтобы защитить Скотта. Мы стараемся сражаться за него. — Я уверен, так и есть. Я уверен, вы убьёте за него. Но вы готовы умереть за него?

— Знаешь, мне не нравится эта идея... Звучит как-то опасно... Мне совершенно не нравится эта идея, и мне он тоже не нравится. — Все будет нормально. — А он точно нужен? — Он знает как это делать, а я нет, если буду делать сам, то может быть намного хуже. — Ты же знаешь, что Скотт ему не доверяет, да? А в таком деле я больше доверяю Скотту. — А мне доверяешь? — Да... Но он мне все равно не нравится. — Он никому не нравится. [Заходит Питер] — Ребятки, возвращение из мертвых, конечно, поубавило мои способности, но слух все еще работает, поэтому чтобы не было никаких недомолвок, говорите мне прямо в лицо. — Ты нам не нравишься. А теперь заткнись и помоги нам. — Довольно честно.

— Заводи машину. Сейчас же. — Я не думаю, что тебе стоит приказывать, когда ты в таком состоянии. И вообще, если бы я захотел, то вышвырнул бы твой собачий зад посреди дороги и оставил бы умирать. — Заводи машину или я разорву тебе горло. Своими зубами.

— Лидия никогда не сбежит и не спрячется. — Из-за Стайлза? — Из-за Скотта. Вы пытались присоединиться к его стае, заслужить его доверие, сражались за него...все это время вы ошибались. Сражаться надо не за лидера, а за его идею. — Какую идею? — Для Скотта всегда главным было только одно... спасение друзей. Он готов сделать всё что угодно, чтобы спасти тех, кто ему небезразличен. Когда нет шансов на победу, он продолжает бороться. Когда надежда потеряна, он находит новый способ. И когда он падает, он снова поднимается. Хотите быть в его стае? Хотите искупления? Найдите другой способ встать и сражаться.

— У меня нет выбора. — Выбор всегда есть. Вопрос в том, сможешь ли ты жить с последствиями.

— Мы здесь, чтобы защитить тебя! — Вы здесь, чтобы защитить меня? Тогда у меня действительно проблемы...

— Ты же знаешь, что омела важна для друидов, а знаешь ли, почему люди целуются под ней? — Нет. — Это норвежский миф. Бальтер — сын Одина — был очень любим богами. Да так сильно, что они решили защитить его от всех возможных опасностей. Его мать — Фригг — заставила поклясться огонь, воду, металл, камни и каждое живое существо, что они никогда не навредят Бальтеру. Затем все собрались, чтобы проверить его. Камни, стрелы, пламя были обращены на него. Ничто его не брало, но был один Бог, который не был так очарован Бальтером. Бог хитрости и обмана — Локи. Локи узнал, что Фригг забыла попросить клятву у омелы. У такого крошечного, казалось бы безобидного растения, которое просто не взяли в расчет. Локи сделал дротик из омелы и убил Бальтера. Фригг была убита горем, она повелела, чтобы омела больше никогда не становилась оружием, а стояла местом для поцелуев для тех, кто прошел под ней. Поэтому во время праздников мы вешаем омелу на дверь. Так она всегда остается у нас на виду.

— Тут что-то не так. Это было... — О нет! Не говори «слишком легко»! Люди говорят «слишком легко» — и случаются плохие вещи.

Мы хищники... но не убийцы.