Джеф Стивенс

Когда с четырнадцати лет ты сам по себе, все быстро схватываешь. Сначала усваиваешь, что движет тобой, а потом начинаешь понимать, что движет другими. Афера подобна джиу-джитсу. Только в борьбе, чтобы победить, используют силу противника, а в афере — его алчность. Совершаешь первый ход, а все остальное он доделывает за тебя.

Таких милых людей, как голландцы, Трейси еще не встречала. — Все они кажутся такими счастливыми, — заметила она. — Не забывай, изначально они — люди-цветы. Тюльпаны.

— Небольшое испытание! В моей жизни не случалось ничего подобного! Я играю с двумя гроссмейстерами мирового класса после того, как вы преподали мне один-единственный урок... — Два, — уточнил Джеф. — К тому же у вас природный талант к шахматам. — Господи! Почему я позволила втянуть себя в эту авантюру? — Потому что мы заработаем кучу денег. — Я не хочу зарабатывать кучу денег. Хочу одного: чтобы наш корабль утонул! Почему мы не на «Титанике»?

Ты особенная, любовь моя. Жизнь интереснее, когда ты рядом.

— Однажды я предложил девушке выйти за меня и дал себе слово, что другого раза не будет. — Ты никогда не нарушаешь слово? — Нет, если даю его себе... Но если ты сделаешь предложение... — Мне встать на одно колено? — Нет, не обязательно. — Ты женишься на мне? — Не знаю... Трейси, да.

Добро пожаловать обратно в жизнь.

— В четырнадцать лет я сбежал из дома и после этого жил при луна-парке. — В четырнадцать? — Мне повезло. Я научился там уму-разуму. А когда началась война во Вьетнаме, попал в «зеленые береты» и продолжил образование. И основное, что я усвоил: та война была самой большой аферой. По сравнению с ней наши с тобой штучки — сплошное дилетантство.

— Позвоните, пожалуйста, мисс Уитни. — Здесь такой нет. — Извините, мисс Трейси Уитни, американка. — Здесь такой нет. — Извините, я хотел сказать мисс Расти Сторм. — Нет. — А мадам де Морней? — Нет. — А мне ничего не оставляли? — А как вас зовут? — Меня зовут Джеф Стивенс. — Нет, здесь есть записка только для мистера Оливера Вестфоула. — Да, это мне.

— Мои ключи... Как ты их?... Я ничего не почувствовала. — Угадай, в каком они кармане. Угадаешь — они твои, нет — зайдёшь ко мне и мы выпьем что-нибудь!

— То, что я сделал в Мадриде, было не ради денег. Это что-то вроде игры — своего рода вызов. Ведь именно поэтому мы с тобой занимаемся тем, чем занимаемся. Разве я не прав? Получаем задачу, с которой на первый взгляд невозможно справится. И начинаем искать решение. — Я знаю. Сначала я делала это ради денег. Но потом ради чего-то другого. Кстати, растранжирила на это занятие много собственных средств. Мне доставляет удовольствие потягаться сообразительностью с умными, преуспевающими, но нечистыми на руку людьми. Люблю жить на грани риска.

Полностью картина называлась «Стрелки роты капитана Франса Баннинга Кока и лейтенанта Виллема ван Ройтенбурха». Картина отличалась необычайной четкостью цветов и композиции и изображала солдат, которые под началом своего живописно одетого командира готовились заступить в караул. — Трудно поверить, что Рембрандт за эту картину сполна огреб неприятностей, — проговорил Джеф. — Почему? Она потрясающая! — Его патрону, вот этому капитану на полотне, не понравилось, что художник уделил такое большое внимание другим фигурам.

Как по-твоему, стоит ли нам официально известить полицию о нашей отставке?