Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб (Старик Хоттабыч)

— Ну как, прекраснейший из учащихся? Потряс ли ты своими ответами учителей своих и товарищей своих? — Потряс…

— О, благодарю тебя, прекрасный и мудрый отрок! — Вы... вы из самодеятельности? — Я вот из этого трижды проклятого сосуда.

Сколь это печально — бессонница у столь юного отрока.

Неужели этим молодым людям придется бегать и толкать друг дружку только ради того, чтобы несколько мгновений погонять этот невзрачный мяч?

Куда же ты спешишь, о прелестная дева с лицом, подобным отрезку луны? Я беру всё.

— Падай ниц, о презренная, если тебе дорога жизнь! — Об этом не может быть и речи, — отвечала дрожащим голосом храбрая официантка. — Это за границей, в капиталистических странах, работники общественного питания вынуждены выслушивать всякие грубости от клиентов, но у нас...

— Больному человеку требуется покой. — Больному человеку требуется, а больному джинну не обязательно. Если больного джинна пожалеют, он от этого сразу выздоравливает. Неужели вам это не известно из ваших научных книг?

Ты забыл, что деньги дают самую верную и прочную власть над людьми.

— Скажи мне, о Волька! Что означает слово «балда»? — Понимаешь... Ну это, вроде как мудрец.

— Нет ли у тебя какого-нибудь горя, о Волька ибн Алеша? Скажи, и я помогу тебе. Не гложет ли тебя тоска? — Гложет, — застенчиво отвечал Волька. — у меня сегодня экзамен по географии.

— Это море сделал мой дядя. — Море? — Море. — Дядя? — Дядя. — Хочешь сказать, что ты — племянник Аллаха? — Мой дядя — командир шагающего экскаватора. Он сейчас Куйбышевское море копает.

— Я полагаю, каждому будет приятно наиграться собственным мячом. — Да пойми ты, чудак человек, сущность футбола заключается в том, что... — Понял! Значит, я лишил «Шайбу» верного гола? — Ну да!

Презреннейшие из презреннейших, глупейшие из глупцов! Вы, смеющиеся над чужими несчастиями, подтрунивающие над косноязычными, находящие веселье в насмешках над горбатыми, разве достойны вы носить имя людей!

— А остальное нужно раздать населению. — Не раздать, а продать. У тебя будут деньги, много денег. А деньги — это слава, деньги — это сколько угодно друзей. — Рассуди сам, Хоттабыч, кому нужны слава и друзья за деньги?

— Ты на моего папашу похож. Правда, мой папаша постарше, ему 83-й год. — Да будет тебе известно, о державный властитель, что мне уже пошел 3733-й год! — Конечно, дорогой. Но ты чудно сохранился. Тебе нельзя дать больше 75.

Знаешь ли ты, о прелестный зрачок моего глаза, – продолжал между тем петушиться Хоттабыч, – я давно уже не колдовал с таким удовольствием! Разве только когда я превратил одного багдадского судью-взяточника в медную ступку и отдал ее знакомому аптекарю. Аптекарь с самого восхода солнца и до полуночи толок в ней пестиком самые горькие и противные снадобья. Не правда ли, здорово, а?