Генрих Мюллер

— Правда всегда торжествует — это мое убеждение. — Радостное совпадение наших убеждений.

Люди умирают, память о них остается. Пусть даже такая память.

Все вы боитесь получить взбучку от старика Мюллера. А я хоть раз кому-нибудь давал взбучку? Я старый, добрый человек, про которого распускают слухи. Ваш красавец шеф злей меня в тысячу раз. Просто научился в своих университетах улыбаться и говорить по-французски. А я до сих пор не знаю, как полагается — резать яблоко или его надо есть, как едят у меня дома, целиком? С косточкой.

Контрразведчик должен знать всегда, как никто другой, что верить в наше время нельзя никому, порой даже самому себе. Мне — можно.

— У вас голова не болит? — От забот? — От давления.

... Не очень-то я верю тем, кто вертится вокруг начальства и выступает без нужды на наших партийных митингах. Бездари. Болтуны. Бездельники.

Случилось что-нибудь невероятное, Биттнер... Мы заняли Москву?

Ясность — это одна из форм полного тумана.

Они все фантазёры, наши шефы. Им можно фантазировать, у них нет конкретной работы. А давать руководящие указания может даже дрессированная шимпанзе в цирке.

— Вы плохо выглядите. — Хорошо, что ещё вообще живу.

Очень легко советовать другим — будь честным. А поодиночке каждый старается свою нечестность вывернуть честностью.

— Так они могут опознать только рейхсфюрера. Ваша форма их сбивает. — Какая форма? — Ваша генеральская форма. — Ничего, не собьёт. Что мне, голым, что ли, сидеть здесь?!

Штирлиц, а Вас я попрошу остаться!

... А этот молчун... Я люблю молчунов. Если друг молчун — так это друг. Если враг — так это враг. Я уважаю их. У них есть чему поучиться.

— Всё настолько глупо и непрофессионально, что работать практически совершенно невозможно. Невозможно понять логику непрофессионала. — А может, он хитрый профессионал?

Тем, кому сейчас десять, мы не нужны: ни мы, ни наши идеи; они не простят нам голода и бомбежек. А вот те, кто сейчас еще ничего не смыслит, будут рассказывать о нас легенды, а легенду надо подкармливать, надо создавать сказочников, которые переложат наши слова на иной лад, доступный людям через двадцать лет. Как только где-нибудь вместо слова «здравствуйте» произнесут «хайль» в чей-то персональный адрес, знайте: там нас ждут, оттуда мы начнем свое великое возрождение.