Клара Цаханассьян

— И теперь вы требуете чтобы свершилось правосудие? — Да! Теперь мне это по средствам.

– С тех пор как ты ушла, у меня не жизнь, а ад. – Я теперь сама превратилась в ад.... Ты сам выбрал свой путь, я же свой не выбирала...

Я богата. Если это называется счастьем, то я счастлива.

Ваши надежды — мираж, ваше терпение — бессмысленно, ваше самопожертвование — глупость! Вся ваша жизнь пропала ни за грош!

Мир сделал меня проституткой. Теперь я сделаю из него бордель.

— Я взываю к вашему гуманизму! — Гуманизм, пастор, это слово из лексикона людей среднего достатка, а с моими миллиардами устанавливают мировой порядок. Мир сделал из меня публичную девку, теперь я превращу его в бордель.

Любовь твоя умерла давным-давно. А вот моя все никак не умрет. Но и жить она не может. Она превратилась в чудовище, как и я сама, как те поганки и мертвые корневища, которые уродуют этот лес.

— Фонтан! — Фонтан давно не работает, Клара. — Какая жалость... Когда-то отъезжающие бросали в него монетки и брызги разлетались во все стороны, а монетки блестели на дне. Мы потом подбирали их с тобой, помнишь? — Помню. Монетки давно уже никто не бросает. — Странно. Почему? — У людей отпала охота возвращаться в Гюллен.