Фридрих Дюрренматт

Мир сделал меня проституткой. Теперь я сделаю из него бордель.

Высокое кулинарное искусство — это единственная способность человека, о которой нельзя сказать ничего дурного.

Надеяться доказать нашему суду свою невиновность – это, мягко выражаясь, головоломная затея.

Ваши надежды — мираж, ваше терпение — бессмысленно, ваше самопожертвование — глупость! Вся ваша жизнь пропала ни за грош!

... мораль удаляют как злокачественную опухоль, ненависть вливают как допинг, ненависть к призрачному врагу.

Бог денег не платит.

Он равнодушно взглянул на море голов, без конца и края простиравшееся перед ним, море лиц, на которых налитые кровью глаза напоминали ржавые гвозди, а меж желтых зубов тяжело покоился бесформенный черный язык. Казалось, у толпы одно-единственное лицо, общее для всех людей, огромный устрашающий лик; от него исходило грозное безмолвие, которое заволокло все окружающее. Толпе предстояло сделать выбор: бог или разбойник, истина или насилие... и единодушным пронзительным воплем толпа потребовала, чтобы бог был предан смерти. И поскольку бог допустил все это, Пилат приказал рабу принести чашу с водой и умыл руки в знак своей невиновности, не обращая больше внимания на неистовствующую толпу. Однако же, когда Пилат повернулся и увидел немой лик бога, он понял, что не может переложить на толпу даже малую часть своей вины, потому что только он один знал истину. Он невольно причинял богу одну боль за другой, потому что знал истину, но не разумел её, — и поняв это, он закрыл лицо руками, с которых ещё капала вода. И с этой минуты Пилат, как казалось ему, стал мертвецом среди мертвецов.

Не надо стыдиться своей любви, а любовь к отечеству — хорошая любовь. Правда, она должна быть строгой и критичной, иначе это будет обезьянья любовь. Если в отечестве открываешь пятна и грязные места, то их нужно почистить. Из всех двенадцати подвигов Геракла мне больше всего понравилось, как он вычистил авгиевы конюшни; сносить же весь дом, а затем в этом бедном испорченном мире строить другой бессмысленно и неумно.

Он не преступник, а жертва эпохи, Запада, цивилизации, которая, увы, все больше и больше утрачивает веру (теряющую свою чистоту), христианский дух, общий смысл и переходит в хаос, где человек остается без путеводной звезды; в итоге — смятение, одичание, кулачное право и отсутствие истинной нравственности.

Преступление может подстерегать нас в каждом происшествии, в каждом человеке.

За последнее столетие мы столько раз жертвовали собой ради государства, что пора бы государству пожертвовать собой для нас.

Нельзя шутить с идеалами, за идеалы люди проливают кровь.

Государство всегда именуют отечеством, когда готовятся к убийству людей.

Вот и осталось в жизни — смотреть, как проносятся поезда.

Любого человека, ничего ему не объясняя, можно посадить в тюрьму лет на десять, и где-то в глубине души он будет знать, за что.

Справедливость карает зло, надежда хочет его исправить, а любовь не замечает.