Лео Фитц (Leo Fitz)

— ... Когда ты перестал говорить? — Где-то три неловких предложения назад.

— Что это? — Это новая игрушка, над которой мы с директором работали. — Она убивает, оглушает или дезориентирует? — Она делает перчатки.

— Есть много способов выразить грусть и боль. Можно писать песни, рисовать... — Или разбивать головы. Этот способ мне нравится больше всего.

Но была девушка, которая мне нравилась, и я сказал ей, что чувствую. И она не чувствовала то же самое, поэтому и ушла.

— Возьмем обломки с собой? Для изучения. — Да, конечно, если ты качаешься. Потому что оно весит примерно 100 тысяч тонн... Это здание. — Значит, нет?

— Я застрял здесь! Это невозможно! Что вы сделали?! — Наука, сучка!

Я недостаточно силён, чтобы жить в мире, в котором нет тебя.

Ты должен доверять, чтобы тебя предали.

Крысам сегодня повезло. В смысле вот ты занимаешься своими делами, разносишь грязь и болезни, ищешь личинки червей или тухлые фрукты... и о чудо! Ты видишь его — сэндвич с прошутто и моцареллой и с капелькой соуса песто.

Потенциал иногда может быть опасен. Плутоний имеет потенциал, чтобы запитать город... или чтобы быть атомной бомбой.

— Мы попробуем изменить то, что я видела. — Не выйдет. Если ты видела будущее, это и есть будущее. — Я в это не верю. — Мы сможем спасти его, успеем раньше времени... — Народ, нет никакого времени! Она заглянула в четвертое измерение. Время — это иллюзия. Так мы воспринимаем четвертое измерение. Как вам...как бы это объяснить? [Берет стопку листов бумаги] Подойдет. Итак, мы трехмерные, верно? Но представьте, что мы живем в двумерной реальности. Плоской, как этот листок бумаги. Мы не смогли бы представить, что такое три измерения или что такое куб или все, что не является двумерным. [Чертит диагональную линию сбоку стопки] Так вот, мы, плоские бумажные человечки, воспринимали бы этот трехмерный куб как множество отдельных двумерных моментов. [Быстро перелистывает стопку] Проходит время, и точка на линии движется сквозь пространство и время... — Но на самом деле, куб и линия неподвижны. — Да, они просто есть. Нет будущего, нет прошлого. Все это просто...просто есть, и ничего тебе с этим не поделать. — Ты выносишь мне мозг.

— Не смей притворяться, что эти месяцы не были лучшими за твою блеклую жизнь! — Блеклую? Серьезно? А когда ты стала избранной? Потому что я точно уверен, что каждую минуту каждого дня, ты просидела в лаборатории вместе со мной! В академии, в научных экспедициях, в самолете. Ты была рядом со мной все это время!

— Чего ты бесишься? Ты серьезно злишься на меня? — Я злюсь на себя за то, что втянула тебя в это. Это несправедливо. И я злюсь, что ты так рвешься помочь. — А я должен был что?... Чего ты ждала? — Я не знаю! Что ты разозлишься! Я не знаю, как выйти из этой ситуации, не причинив боль кому-то, кто мне дорог. — Думаешь, я не злюсь?! Меня тошнит от этого, я в бешенстве, но не на тебя. Мы прокляты! Чертов космос хочет нас разлучить! — Космос ничего не хочет. — Ага, готов поспорить. Мы столько лет работали бок о бок и с нами ничего не происходило, а когда произошло, у нас не хватило смелости поговорить об этом. — Ты коснулся этого только на дне моря перед лицом смерти! — Ты подождала, пока я отправлюсь на войну на авианосце, а затем улетела на какую-то далекую планету! С ним! С высококлассным астронавтом-героем. — Я бы сделала что угодно... — Ты любишь его? — Не знаю. Наверное... да. — Да. Да, конечно. Конечно, любишь. Он сильный, умный. И вы давали друг другу надежду на краю бездны... — Не надо, Фитц... — Думаешь, я не пытался найти на него компромат? Пытался. И ничего. Я не могу его ненавидеть, он великолепен. А как бы иначе ты в него влюбилась? Он все делал правильно... — Ты нырнул сквозь дыру во Вселенной, чтобы добраться меня!

— Я все еще рада, что выстрелила в тебя. — Ага, я тоже. — Надо было целиться в голову. — Точно.

Кому нужен космос? Ведь у меня есть кое-что прекрасное прямо здесь...

— Они все идиоты. — Не груби. — Прости. Желающие добра идиоты.