Майкл Ломан

— Одна машина вернулась. — Лишь одна!? — Из тридцати четырех тысяч копов нас любят лишь двое? — Тесс, нет, назад! — Откликнулась лишь Тесс? — Чертова камикадзе! — Она одна? — Она чокнутее, чем мы думали. — Иногда, чокнутость — это хорошо.

— Думаешь, кто-нибудь мог подумать, как далеко зайду я или ты? — В подобной ситуации не кажется, что есть какой-то выбор. — Еще не поздно все изменить. Надо только докопаться до той части себя, которая изначально решила отгородиться.

— Все друг друга используют. — Нет, ошибочка, кто-то использует, а кто-то позволяет использовать себя. — Уверен, вам нравится быть тем, кто использует. — Судя по вашему виноватому лицу, это лучше, чем позволять использовать себя.

— Нельзя повернуть время вспять. — Со всем к вам уважением, я не могу забыть об этом, как вы. — Ломан, у меня бывало также и были законные убийства, но убийства — все равно убийства. — Это другое, вы белый коп. В среднем, сколько белых вы сажаете? — Не знаю, не считал. — Людей моего цвета, мы ловим в восемь раз чаще, чем людей вашего. — Насколько я помню, мы ловим преступников, а не карандаши. — Сэр, если вы достанете из коробки карандаш любого цвета — это ожидаемо. Если я достану черный, то я крыса, я продался. Это мой район. Им кажется, что я решил играть против своих. — Ломан, теперь мы для тебя свои. Что касается тебя — касается всех нас. А если черный парень косо на тебя глянет, когда ты его арестовываешь — какая разница? — Это я переживу. Я не могу видеть ребят, которые кидаются в рассыпную в страхе, что полицейский их застрелит. Их так приучили. Нет, кто-то должен им доказать, что хороший коп не исключение из правил.

Он был плохим копом, плохо поступал, поэтому плохо кончил. Аминь.

[на кремации трупа] — Что теперь? — Запустим машину и сожжём его. Хочешь что-нибудь сказать? — Он был плохим копом, плохо поступал, поэтому плохо кончил. Аминь. — Аминь.

— В реальном мире в тебя стреляют просто так, Ломан. Потому то чувак под метом, потому что ты коп. Теперь, мы даже в своем отделе не можем быть в безопасности. И если этот парень вытащит ствол, вместо телефона, а мы будем ждать, пока не убедимся, то будет слишком поздно. Зато получишь красивые похороны, хотя бы. — Я бы предпочел похороны по достойной причине, а не способствовал бы этой проблеме. — Да, если бы те, кто швыряет камни в копов сами поносили бы этот значок один день, они бы поняли, что здесь идет война, а враги одеваются также, как и мирные жители. — Ох, давай честно, иногда враги одеваются также, как и мы. И я имею в виду не только отдел разведки. — Хочешь правду? Под этой одеждой я все еще черный. Да, но если меня застрелят, я буду просто дохлым копом. Я сам подписался на этот риск. — Должны появится какие-то решения. — Да, сегодня я благодарен, что ты меня остановил, но завтра... Завтра мы можем оказаться теми, кто валяется на улице.

— Ты впервые в городе? — Я видела почти все фильмы Вуди Аллена, это считается? — Нет, в них нет запаха мусора и разбитых надежд.

— Пять лет назад Нава посадил его за грабеж. Три недели назад он вышел. — Убийство из мести? — Мы так считаем. — Тогда зачем он покончил с собой? — Может не хотел назад в тюрьму? — И оставил отпечатки по всей машине? — Я не говорю, что он умен. — И ничего подозрительного? — Нет, совершенно ничего. — Вот поэтому ты проигрываешь в покер. — Харли, я отвезу тебя в морг, там скажут тоже самое. — Ты мне ничего не сказал. Ломан, поехали. — А... куда? — Ты типа ничего не слышал? Тебя раскусить еще проще, чем Эспаду.