Мэгги Блейк

— Зачем? Они жду именно этого? «Колу». Американскую жратву. Большую, жирную жратву янки. Им не еда нужна, мам, а порнография! Французам надоела низкокалорийность, отвратные овощи, морепродукты. Им нужен масштаб, шум и излишества. Им родео подавай и килограммовые стэйки! Доверься мне, мам. Очередь выстроится как в бордель. — Я в этом не уверена. Не вздумай этими словечками кидаться при них.

— Ум, Фак! Не могу, милая. Прости, но... Только так можно выразить какая вкусная у тебя паста. — Успокойся, Джо, то есть, Фрэнк. — Она такая вкусная, что знаешь, Фак, как вкусно. Это, знаешь, комплимент. Так вкусно. Лучше, чем в Нью-Йорке. — Я счастлива и без факовых комплиментов. Тебя подводит память, милый. Это испанские помидоры, от них нет даже аромата. — Па, у тебя болезнь Альцгеймера? — Ностальгия компенсирует недостаток вкуса и стимулирует мозг, создавая то, чего нет. — Ладно, знаешь, то, что ты готовишь — атасно! Что это с вами случилось? Я пытаюсь маме сделать комплимент, а вы несёте всю эту научную Факовую ахинею.

— Кто такой Генри? Твой репетитор? По математике? Хорошо. У тебя презервативы есть? — Ма-ам! Мы занимаемся в школе. В кабинете. — Что?!? И что? Страсть может охватить внезапно. Страсть не ждёт нужного времени. Взять твоего отца, первый раз у нас был секс в церкви. Это последнее место где я планировала потерять девственность. — У меня всё будет по-другому, я выберу место и время, и это будет только по большой любви.

Организм человека не предназначен для борьбы с насыщенными жирами типа этого. Масло пропитывает ткани, и затем отвердевает и оседает словно ил. Это делает вашу аорту жестче, чем хоккейная клюшка. В то время, как оливковое масло... обволакивает вас внутри, не оставляя ничего за собой, кроме его аромата.

— Но ты же знаешь, в душе мы не плохие люди. Прошу, направь нас на истинный путь. Помоги мне, Господи, ибо сама я не справлюсь. Аминь! Ох, вы так меня напугали, падре. Вы правы, простите. Я прихожу как могу. — Церковь — то место, где вам нечего бояться. Я уже не первый раз вижу вас в это время дня. Вы молитесь одна. Не ходите на мессу. Я ожидал прихожанина, но он не пришел. Вы не хотите исповедаться вместо него? — Я?! Признаюсь, я уже сто лет не исповедовалась. Я знаю, главное условие исповеди — конфиденциальность. Что я скажу останется тайной? — Тогда уже за это стоит попросить прощения. Поверьте: мы ограничены не только условием конфиденциальности, тайна исповеди для нас священна. Не бойтесь. <....> — Больше вам нельзя сюда. Ваша исповедь преследует меня. Как можно вести такую адскую жизнь? — Вы же сами предложили исповедаться? — Ваша семья это воплощение зла! У вас пожизненный контракт с самим Дьяволом. Покиньте это святое место. Ради всего святого...

— Ну что, покрасовался на публике? — А ты? Поиграла в благотворительность среди голодранцев?