Малавита (The Family)

Малавита. Одно из многочисленных имён, которые сицилийцы дали мафии. Малавита — дурная жизнь. Мне казалось, это гораздо благозвучней, чем Мафия, Добровольное общество, Спрут или Коза Ностра.

Любовь — единственное, что могло спасти меня от безумной жизни, у меня была надежда, ты разрушал её.

— Прекрасно время проводишь, а что сейчас в опере идёт? — Вам не понравится, дон Витенцо, там сейчас «Борис Годунов». Вам не понравится. — Почему не понравится? «Если Годунов для тебя, значит годенов и для меня».

Деньги ничего не решают. Но ты счастливчик, если у тебя есть деньги, потому что смена сантехники будет стоить тебе руки, может ноги, как мы тут говорим. Если не обе руки и обе ноги, да?

— Кто такой Генри? Твой репетитор? По математике? Хорошо. У тебя презервативы есть? — Ма-ам! Мы занимаемся в школе. В кабинете. — Что?!? И что? Страсть может охватить внезапно. Страсть не ждёт нужного времени. Взять твоего отца, первый раз у нас был секс в церкви. Это последнее место где я планировала потерять девственность. — У меня всё будет по-другому, я выберу место и время, и это будет только по большой любви.

— Как он мог так переломать себе ноги, упав с лестницы? — Лестница бетонная, ступеньки крутые... Может... Ну... — Да, но у него 200 переломов! Не понимаю. У этого человека переломов столько, будто он с шестого этажа падал. — Эээ, на плече у него была сумка, может, он на молоток как-то налетел... — Ну, один-два перелома, но не столько же! Не знаю, как это объяснить... — И я не знаю! Вы врач. — ... — Я писатель.

Что важнее: хороший уровень или мотивация?

— Ум, Фак! Не могу, милая. Прости, но... Только так можно выразить какая вкусная у тебя паста. — Успокойся, Джо, то есть, Фрэнк. — Она такая вкусная, что знаешь, Фак, как вкусно. Это, знаешь, комплимент. Так вкусно. Лучше, чем в Нью-Йорке. — Я счастлива и без факовых комплиментов. Тебя подводит память, милый. Это испанские помидоры, от них нет даже аромата. — Па, у тебя болезнь Альцгеймера? — Ностальгия компенсирует недостаток вкуса и стимулирует мозг, создавая то, чего нет. — Ладно, знаешь, то, что ты готовишь — атасно! Что это с вами случилось? Я пытаюсь маме сделать комплимент, а вы несёте всю эту научную Факовую ахинею.

— Зачем? Они жду именно этого? «Колу». Американскую жратву. Большую, жирную жратву янки. Им не еда нужна, мам, а порнография! Французам надоела низкокалорийность, отвратные овощи, морепродукты. Им нужен масштаб, шум и излишества. Им родео подавай и килограммовые стэйки! Доверься мне, мам. Очередь выстроится как в бордель. — Я в этом не уверена. Не вздумай этими словечками кидаться при них.

Организм человека не предназначен для борьбы с насыщенными жирами типа этого. Масло пропитывает ткани, и затем отвердевает и оседает словно ил. Это делает вашу аорту жестче, чем хоккейная клюшка. В то время, как оливковое масло... обволакивает вас внутри, не оставляя ничего за собой, кроме его аромата.

Иногда ничего не делать так же плохо, как переусердствовать.

В следующих главах, я покажу себя одним из противнейших ублюдков ходивших когда-либо по земле. Я не буду жалеть себя, я буду рассказывать историю без попытки выставить себя хорошим. Но этой главе, я сделаю наоборот и покажу вам, что, если вы, посмотрите ближе, я хороший парень. Я докажу это тебе десятью пунктами, прямо как в шоу с Дэвидом Леттерманом. Так что, начнем. Номер 10: Я всегда впереди, всегда. Номер 9: Я никогда не искал козла отпущения. Номер 8: Если вы даете мне работу, я всегда доведу её до конца. Номер 7: Я никогда не показываю неуважения к людям, которые боятся меня. Номер 6: Я никогда не предавал человека, который дал мне мой первый пистолет. Номер 5: Я никогда не желал кому-нибудь какого-либо вреда. Номер 4: Я жил вне закона, но только вне закона не судили меня. Номер 3: Любой кто не перечил мне мог ожидать ничего, кроме как хороших вещей от меня. Номер 2: В моём районе, когда я обхожу его, никогда не было ни одного грабежа на улице. Люди спокойно живут и спят. Номер 1: Из десяти лучших причин, почему я хороший парень, я не причиняю боль без причины, потому что все мои садистские побуждения будут удовлетворены когда я причиняю боль по уважительной причине.

Аль Капоне всегда говорил: «Спросить вежливо с пистолетом в руке лучше, чем просто вежливо спросить».

— Но ты же знаешь, в душе мы не плохие люди. Прошу, направь нас на истинный путь. Помоги мне, Господи, ибо сама я не справлюсь. Аминь! Ох, вы так меня напугали, падре. Вы правы, простите. Я прихожу как могу. — Церковь — то место, где вам нечего бояться. Я уже не первый раз вижу вас в это время дня. Вы молитесь одна. Не ходите на мессу. Я ожидал прихожанина, но он не пришел. Вы не хотите исповедаться вместо него? — Я?! Признаюсь, я уже сто лет не исповедовалась. Я знаю, главное условие исповеди — конфиденциальность. Что я скажу останется тайной? — Тогда уже за это стоит попросить прощения. Поверьте: мы ограничены не только условием конфиденциальности, тайна исповеди для нас священна. Не бойтесь. <....> — Больше вам нельзя сюда. Ваша исповедь преследует меня. Как можно вести такую адскую жизнь? — Вы же сами предложили исповедаться? — Ваша семья это воплощение зла! У вас пожизненный контракт с самим Дьяволом. Покиньте это святое место. Ради всего святого...

— Чем привлек тебя этот парень? — Его глаза.

Единственный вопрос, который мы должны себе задавать на протяжении всей жизни: чего стоит человеческая жизнь?