Ногицунэ

— Это у всех есть, но никто не может потерять. Что это? — Я не знаю!... Тень.

— А ты знаешь загадки, Стайлз? — Немного. — Что становится больше, чем больше у неё отбираешь? — Дыра. — Что становится более мокрым, чем больше ты высыхаешь? — Полотенце. — Когда дверь — не дверь? — Когда приоткрыта. — Это у всех есть, но никто не может потерять. Что это? — Я не знаю!

Это моя игра. Хотите обыграть меня в моей же игре?

— Когда дверь — не дверь? — Когда приоткрыта.

– Пришли в субботу? Какой трудяга. И где она их прячет? – Прости, но я не понимаю, о чём ты. – Маленькие ножики... кинжалы... Я знаю, что это. Это физическое воплощение её хвостов. Та чертовщина, которой она пользуется. – Видимо, ты хочешь почитать об этом. Я могу показать в библиотеке стеллаж с японской мифологией. – Нет. Нет, я хотел бы поговорить с Вами. Чем старше хвосты, тем сильнее Они, я прав? Я знаю, что остался последний. И он самый сильный. – К сожалению, я не знаю, о чём ты. – Всё равно скажете. Все говорят.

Тебе пора научиться, Скотт. Тебе пора научиться не доверять лисам. А знаешь, почему? Потому что они обманщики. Они тебя одурачат. Они всех дурачат.

Во всех историях про обманщиков речь всегда идёт о еде, Лидия. Койоты, вороны, лисы – все они голодны. И я тоже. Просто мне нужно нечто другое. Я питаюсь чувствами. И я ненасытен.

Тебе стоило лучше подготовиться, Скотт. Знаешь ли, Ногицунэ питается... хаосом, раздорами и болью. Утром ты забрал её у Айзека... потом забрал у тренера... а затем у умирающего помощника шерифа. Всю боль... Ты забрал её всю. А теперь... отдай её мне!

Божественный ход? Божественный ход. Думаете, у вас остались ходы? Вы можете убить Они, но меня... Меня? Мне тысяча лет! Вы не можете убить меня!