Норман Уорн

— Из предложений, изложенных вашим братом в своём письме, два просто неприемлемы. Во-первых, они хотят, чтобы рисунки были цветными, я предпочитаю чёрно-белые. — Но ведь кролик Питер с красной редиской в голубой куртке, давайте напечатаем рисунки в цвете. — Ну, разумеется, в цвете красивее, но книги будут стоить слишком дорого для маленьких кроликов. Я не уступлю. И тут мы подходим ко второму пункту. Мне предложено уменьшить число рисунков на треть. Это неприемлемо. — Позвольте мне объяснить. Это предложение не моего брата, а моё. Если мы сможем уменьшить число рисунков до 31, то все иллюстрации мы сумеем отпечатать на одном печатном листе. Мы используем трёхкрасочную печать, это и вас устроит, и будет стоить более-менее дёшево. Я с большим вниманием отнёсся к вашей книге, мисс Поттер, Я её вижу в яркой цветной обложке, это выделит её в ряду обычных.

Я обнаружил, что люблю теперь своё сердце... потому что в нём живете Вы.

— Много ли ещё книг вы курировали, мистер Уорн? — Самостоятельно? Это первая. Я объявил своим братьям и матушке, что не намерен сидеть дома в компании нянюшек, только потому что я — младший сын. И я потребовал работу в нашей семейной фирме, и мне поручили вас. Вот теперь вы всё знаете. — Другими словами, вы не имеете опыта в издательском деле, но, поскольку вы всем досаждали требованиями, дать вам работу, вам подсунули меня. — Мисс Поттер, я знаю, на что братья рассчитывали, отдавая мне вашу «Кроличью книгу», так они говорят, а я нахожу её удивительной, необыкновенной, и если они мне вас «подсунули», как вы сказали, то мы им покажем.

— Кажется, после Бертрама и папы вы — первый мужчина в этой комнате. — Вы хотите, что бы я вышел? — Нет, останьтесь. Если это может скомпрометировать меня в мои годы, то едва ли это заслуживает моего дара.

— Мистер Уорн, эта книга изменила мою жизнь. — Каким образом? — Ну, во-первых, я получила возможность убедить свою мать, что женщина, не будучи замужем в 32 года, способна не только посещать чаепития и всем улыбаться. — Согласен. И моя семья не понимала моего желания заниматься делом. — Мы с вами хорошо сработались, да? Убеждая всех в том, что они были неправы.

— Увидев что-то необычное, я не могу довольствоваться наблюдением, мне нужно запечатлеть это. Летом на скотном дворе я рисовала кое-что, что при ярком солнце казалось милым, но вдруг осознала, что рисую ведро с помоями. Я тоже веселилась. <...> — Она действительно сказала, что рисует помойные вёдра? — Действительно, мама. Так и сказала.

— Милая мисс Поттер, вы — писатель. Мы добились того, чего хотели, мы создали вашу книгу. — Да. — Что случилось? Я вижу вас что-то опечалило. — Вы мне подарили столько своего времени, мистер Уорн, без вас я бы никогда не увидела такого. Показали мне типографии. Мне будет не хватать вашего общества. — А вы теряете моё общество? — Ну, я только что поняла, что книга вышла, и наше с вами сотрудничество подходит к концу. — Мисс Поттер, я рассчитывал, что у вас есть и другие истории.

— Очаровательно, волшебно и так чудно выписано, я сражён наповал. — Не следует ли обсудить нашу работу, мистер Уорн. — Оторваться от ваших рисунков чрезвычайно трудно.

Откуда знать про чувства не испытавшему их?