«Пуля»

Мне было душно от мира. Мир ко мне симпатий тоже не испытывал. Надо было сделать выбор. В монастырях не давали курить, в тюрьмах — пить, оставалась армия. Армия — прекрасная страна свободы... и от мира, и от себя.

Пока я его за левую туфлю тащил, то отчего-то представлял, как в этот момент на другом конце города в моей съёмной квартире дико тоскуют по мне братья Улугбек и Максуд.

— Будешь ты, «Федя», Бомбой… — Почему Бомбой? — Потому что вспыльчивый… Ты, Владик, будешь Штык — потому что стройный… А я буду Пуля — потому что в цель!

— Ещё немного — и я сойду с ума... — А я уже сошёл... У меня глаз дёргается... — А я себе палец пришил...

Мужики, где здесь берут в морские котики? А то к стройбату у меня нет никакого настроения. С детства не выношу бесплатного физического труда.

«Бомба»: — Если в «горячую точку» пошлют — наградят звездой, квартира без очереди, и, конечно, везде без очереди. «Пуля»: — А если ногу оторвёт — то в собесе деревянную дадут, попугая-матершинника и чёрную метку.

Максуд, как я восхищаюсь твоим умом и мужеством! К тебе доллары так и липнут.

— Видишь суслика? — Нет. — И я не вижу. А он есть!

— Что это было? — Батя был…

Вот взять меня — кем я был? А кем я стал? Мягко говоря, всем! А почему? Да потому что я — русский солдат! А русский солдат никогда не сдаётся. Один хрен, ему терять нечего. Это и есть наша главная военная тайна.

— Отсюда, ребятки, наша Родина диктует свою непреклонную волю остальному мировому сообществу. — Может, бахнем? — Обязательно бахнем! И не раз! Весь мир в труху!... Но потом.

С верхней полки пердел проказник прапор, а мы мечтали о подвиге.

«Пуля»: — Кто гуляет? Стюард: — Жениться кого-то везут. С цыганами и кордебалетом. «Штык»: — Обожаю кордебалет… «Бомба»: — А про этого «кого-то» в газете «Гудок» писали. Что он наркотиками торгует через ларьки «Союзпечати». «Пуля»: — Красиво жить не запретишь…

— Это не пассажир, а дрянь какая-то. — Да что вы такое говорите? Этот субъект — герой трех горячих точек, балтиец, с контузией на всю башку. У него к вечеру давление до трехсот подскакивает. — Точно? — К гадалке не ходи. — Ладно, заноси. Но... В коридор героя не отпускать. У меня ковры.

— Ну чё, ду́хи поганые?! Будем служить как положено или будем глазки строить? — Будем!

Что наша жизнь? Игра! А самая азартная игра начинается тогда, когда на кону, как минимум, твоё здоровье, но ещё прикольней — если жизнь. Можно давать в прикуп.